Последний Начертатель Пустоты - Оливер Ло
В боковой кладовой стоял невысокий шкаф из серого камня. Мин сдвинул заслонку и вытащил лакированный ларец. Внутри лежали двадцать тонких пластин из танского духовного сплава. Юноша провёл пальцем по одной: прохладная поверхность напоминала шёлк, а начищенный металл отражал его лицо. Такие плашки мастера Тан ковали для письма силой Ядра. Сплав выдерживал её напор; когда ци иссякала, владелец стирал отслуживший рисунок мягкой ветошью и мог снова браться за кисть.
Рядом в тяжёлых свинцовых кувшинах хранился порошок пустотного хрусталя. С ним пространственные нити печатей выдерживали даже удары стихийных бурь. Тут же Мин нашёл пару брусков тягучей смолы Железного Кипариса, которой скрепляли земляные основы.
Под пластинами на дне ларца что-то блеснуло.
Мин достал крохотный хрустальный пузырёк с золотой сургучной пробкой. Внутри перекатывались несколько тёмных капель. Он повернул стекло к свету и прочитал оттиск: «Тушь Небесного Указа».
«Не прикасайся к пробке! — предупредил Гу Лань, заставив руку юноши замереть. — Этой туши хватит лишь на одно-единственное начертание, но оно способно подчинить себе целый кусок мира. Если мастер, постигший закон стихии, начертит ею приказ, печать станет править пространством вокруг до тех пор, пока в линиях теплится хоть крупица ци. Даже если сам создатель уйдет за тысячи верст или ляжет в землю. Но для такого письма нужен как минимум этап Преображения. Тушь удержит закон, но понимания сути она тебе не подарит. Береги ее».
Юноша перехватил пузырёк за донышко и осторожно убрал в дальнюю часть кольца.
На соседней полке лежал тёмный кожаный свиток без завязок. Первые строки обещали рассказать о росте начертанного Ядра, и Мин задержался. Поднёс полотно к парящей световой формуле, пробежал глазами начало и развернул дальше.
После ступени Ядра шло Зарождение Духа. Практик взращивал внутри себя духовную сущность, способную покидать плоть. Такой помощник мог уходить в дальнюю разведку или сражаться рядом с хозяином. Именно на эту ступень шагнул Се Умин, получив крупицу силы Ши Эр.
На этой же ступени человек начинал постигать крупицы истинного Дао. Дальше лежало Преображение: мастер всё глубже познавал суть избранной стихии и учился подчинять её своей воле.
На следующем сгибе полотна Мин прочёл о Небесном Испытании.
Начиная с Зарождения Духа, каждый великий прорыв привлекал внимание Неба. Оно било по практику молниями, терзало сознание кошмарами; порой даже пространство под ногами шло вкривь. Чем крепче человек выстроил основу, тем более сильный удар ему предстояло выдержать.
Мин прислушался к собственному Ядру Пустотного Звездного Хаоса. Оно питало все девяносто каналов, и юноша хорошо помнил, каких трудов стоило его создать. Он криво усмехнулся. С такой основой небеса при первом же испытании наверняка попытаются раскатать его в лепёшку.
— Стало быть, готовиться придется вдвое усерднее обычного, — негромко произнес он, пряча свиток.
У следующей полки Мин остановился, прочитав знакомое название.
«Искусство Чернильного Слепка». Широкий свиток из пропитанной золотым маслом ткани сохранился почти целиком. Юноша достал из кольца другой, найденный ещё до падения на Дно в тайнике Великой Библиотеки Академии, и разложил оба перед собой.
Первые столбцы совпадали слово в слово. Всё то же отделение частицы души и запечатывание её в бессмертную тушь. В учении Академии последние строки говорили, как сохранить искру сознания до обретения нового сосуда. Танский свиток на этом только начинался.
Мастера Тан научились заранее готовить искусственное тело и связывать с ним слепок через тонкие каналы судьбы. Такое письмо требовало ступени Преображения. Зато в миг гибели прежней плоти дух сразу просыпался в приготовленном вместилище, сохраняя силу и воспоминания.
У этого способа оставалось жёсткое ограничение: душа выдерживала разделение лишь однажды. Если после возвращения практик пытался создать ещё один слепок, истощённый дух распадался.
Чернильница дрожала у Мина на груди.
«Они завершили его… — голос старца сорвался на шёпот. — Мы владели лишь половиной пути! Мы умели прятать душу в каплю, но дальше нам приходилось уповать на удачу, искать пустые тела, ломать чужую волю либо собирать редкости для собственной плоти! А здесь… полное возрождение! Да, всего одно, но без потери себя, без грязи захвата чужой плоти!»
Дальше мастера Тан объясняли, как сотворить новое тело. Мин сразу узнал все семь сокровищ, названных Гу Ланем при первом знакомстве: Сердцевину Звёздного Железа, Корень Тысячелетней Миражной Ивы, Слёзы Истинного Ледяного Феникса, Лотос Девяти Преисподних, Драконий Мозговой Исток, Эссенцию Первородного Хаоса и Пепел от последней молнии Девятого Небесного Бедствия.
Капля Хаоса уже хранилась в Чернильнице. Оставалось добыть шесть сокровищ, и тут танский свиток оказался особенно полезен: кроме порядка создания плоти, мастера записали, где искать нужные редкости и по каким приметам узнавать эти места.
Сердцевину Звёздного Железа добывали из глубин небесных тел, упавших на землю в древнейшие времена. Одно такое место Мин нашёл на каменной карте Архива. Он задержал на нём палец, запоминая соседние хребты: теперь у них был след, по которому можно идти. Корни Миражной Ивы следовало искать в складках разорванного пространства. Серебристые деревья сначала отражались в спокойной воде, и лишь потом сама роща открывалась путнику. Следы Ледяных Фениксов вели к горным гнездовьям среди вечных снегов крайнего севера. Лотос Девяти Преисподних рос в чёрных подземных омутах, питавшихся дыханием мёртвых земель; Мозговой Исток сохранялся в нетленных черепах истинных драконов. За Пеплом пришлось бы идти к выжженным скалам, где великий мастер принял последний удар небесной кары.
Мин бережно уложил свиток в отдельный деревянный пенал и задвинул крышку.
— Ну что, дед, — усмехнулся юноша, привязывая пенал к поясу. — Первый след у нас в руках. Скажи-ка мне, когда мы соберем эту кучу кореньев и пепла, и ты наконец обретешь плоть… что ты сделаешь первым делом, когда твои ноги снова коснутся твердой земли?
Внутри сосуда проступила фигурка Гу Ланя. Старик крякнул, выпятил грудь и заговорил вслух:
«Первым делом? Ха! Я найду лучший увеселительный квартал в столице этого проклятого континента! Обойду все заведения от ворот до дворцовой площади и лично испробую вкус женской Инь лучших красавиц этой эпохи! Мой стержень простоял в холоде три тысячи лет, щенок, он заслужил самую горячую встречу!»
Ши Эр до этого разглядывала узоры на подоле рубахи. Услышав старика, она вскинула голову и вытаращила серые глаза:
— Папа… А женщина вкусная? Ее тоже надо жевать как талисманы?
Мин шагнул к ней и зажал ладонями оба уха:
—