Пламенев. Книга 15 - Сергей Витальевич Карелин
Змей развернулся над башней медленно, во всю длину, и ушел в грозу. Жилы на нем едва тлели. Отряд лежал у маяка под ливнем, а туча над башней уже начинала светиться изнутри.
Еще одного такого удара отряд, конечно, не переживет. Тут и прикидывать нечего — хватало оглянуться. Щитов над людьми почти не осталось. Ливень шипел уже на доспехах, и все, кто мог ползти, сползались к башне, хоть под какое-то укрытие.
Подняться в воздух из всех мог я один. Значит, мне и идти. Ударить, чтобы он пошел за мной, и уводить в тучи, подальше от маяка, насколько хватит сил. Уйдет он — уйдет и ливень и, возможно, оставит за собой спокойное небо. Тогда у них появится шанс взлететь и добраться до станции.
Тихона я сжег сам, у валуна. Лену искал двое суток и не нашел даже ножа. Хоронить на этой планете кого-то еще я не собирался.
— Остаешься, — сказал я Вирру вслух и по связи сразу. Рукой показал ему на камень рядом с Агатой. — Она и Тея на тебе. Людей беречь, кроме тебя, тут некому.
По связи в ответ пришло злое, упрямое несогласие. Он уперся, поднялся на передние лапы, но задние под ним разъехались. Лишь со второго раза встал целиком. Обошел Агату и на дрожащих ногах встал между ней и открытой равниной, мордой кверху.
У Агаты на слове «людей» опять выросли когти, все десять разом. Заметит ли это кто-нибудь, уже было не важно. Глядела она при этом на тех, кто лежал у башни.
«С тобой?»
— Нет.
Когти она убрала не сразу.
Роман подошел сам, придерживаясь за стену. Говорил он почти мне в ухо. На голос с Эфиром его уже не хватало.
— Куда ты собрался?
— Наверх. Уведу его от вас так далеко, как смогу.
Он поглядел на тучу, потом на меня и ни о чем больше не спросил.
— Червин! — Игорь сидел у стены в трех шагах, рядом с Агатой, и улыбался очень старательно. — Я тебе три старших должен, помнишь? Вернешься — отдам все три. А за отдельную плату еще и на руках до станции донесу…
Веселье у него не получилось. Голос сел на середине, и конец он договаривал шепотом. Чтобы занять руки, потянулся потрепать Тею, высунувшую голову из-под плаща. Тея цапнула его, не дав донести ладонь.
— Тогда вернусь точно, — сказал я. — Иначе ты их в жизни не отдашь.
Паша сипло засмеялся от стены, себе в колени.
— Долг он отдаст… Вернется он оттуда, как же… — Он поднял голову, и смех у него кончился. — Червин, возьми меня. Я с тобой пойду.
— Нет, — сказал Роман.
Объяснений не последовало. Паша смотрел мимо него, на меня.
— Останешься, — сказал я. — Никого от башни не отпускай и далеко от Вирра не отходи.
Он кивнул и сел обратно.
Оставался один вопрос. Задал я его про себя, потому что вслух было незачем. Как таких убивают?
— Не знаю, — сказал Фома с досадой, и досада эта была не его. Она досталась ему от Главы Черной Кости, привыкшего знать все. — Это глупо, Александр.
Я промолчал. Проверил ремни доспеха, перехватил Крушитель и шагнул на первую ступень в воздухе. Фома повисел на месте и пошел за мной.
До тучи было метров четыреста. Я поднимался к ней по воздуху все быстрее и последнюю сотню уже бежал. Туча над башней светилась теперь вся.
Змей. Он висел с раскрытой пастью в самой середине света, свернувшись в два кольца, и молнии входили в нее одна за другой. Я ударил первым, взрывом в бок, не жалея пламени, и сразу пошел прочь от маяка, вдоль гор. Он развернулся за мной, едва я успел оглянуться.
В туче было видно шагов на пять. Дальше стояла серая каша. Восприятие брало на тридцать. Духовное зрение — на сто.
Каждую секунду тучу просвечивало молнией, но в белом свете получалось разглядеть разве что свою руку на древке. Гром не умолкал, и скоро я перестал его замечать.
Дух здесь был везде, в каждой капле, в каждом разряде, и Змей в нем попросту терялся. Восприятие брало его шагов с семидесяти, да и то кусками. Бок, край перепонки, изгиб хвоста.
Надежнее оказались жилы. Их свет я ловил духовным зрением сквозь тучу издалека и по нему понимал, где у Змея голова и насколько он сейчас полон. Перед каждым ударом жилы гасли. На вдох, не дольше. Этого вдоха мне хватало, чтобы уйти с линии атаки.
Я уводил его от маяка. Бежал по воздуху, по опорам Корня, чтобы не тратить Дух на поддержку, оглядывался на свет жил за спиной, подпускал поближе и уходил снова. Раз он прошел подо мной, и я впервые увидел его целиком от морды до хвоста, в свете собственных жил.
По прямой он был быстрее меня, но выручали повороты. Полтораста метров тела не поспевали за головой, и на каждом повороте я выигрывал у него шагов сто.
Первую молнию он пустил мне вслед, когда понял, что с ходу меня не взять. Я ушел шагом вбок. Разряд толщиной со ствол каменного дерева пролетел вниз сквозь тучу, и снизу тяжело ухнуло. В разрыве облаков я увидел равнину. На ней дымилась воронка, в которую встал бы целиком корабль рейда.
Единый я начал собирать еще на подъеме. Стержень из Духа Практика, а вокруг него две лианы от Мага и Зверя. Собирать приходилось из остатков, но на бегу удалось довести порцию до достаточной: Корень и тренировки в экстремальных условиях Орла-Мирного-3 значительно повысили мои навыки в этом. Но тратить эту порцию на первую попавшуюся чешую было бы жалко.
Развернулся я, когда решил, что огонь башни остался достаточно далеко. Змей шел на меня из серого марева. Подпустил его поближе и в последний момент шагнул в сторону по воздуху.
Пасть прошла в двух шагах от моего плеча — длинная, в четыре моих роста, и зубов в ней не было видно. Одна глотка, белая изнутри от выпитых молний.
Бил я в бок лезвием, туда, где за головой начиналось тело. Весь Единый ушел в этот удар.
Лезвие вошло благодаря его собственной скорости, Единый раскрылся уже внутри. Шкуру вывернуло наружу лоскутом величиной с ворота. Из дыры ударило паром и светом, без крови. Может, ее не было вовсе, а может, она выкипала на лету.
Змей закричал. До сих пор он