Тайна спящих детей - Марина Исайр

Дамиан тихо усмехнулся, однако Эстерия, до этого разбиравшая принесённую еду, вдруг замерла. Её взгляд остановился на северо-западной части карты, и несколько секунд она смотрела туда так внимательно, будто пыталась восстановить давно забытую дорогу.

— Подождите, — произнесла она, подходя ближе. — Кажется, я знаю здание, которое подходит под это описание.

Все сразу повернулись к ней, и Эстерия чуть смутилась от внезапного внимания, но всё же наклонилась над картой и нашла небольшой участок возле старого городского сада.

— Здесь находился прежний восстановительный корпус лечебницы Святой Миры, — объяснила она, касаясь отметки кончиком пальца. — Его закрыли около восьми лет назад, вскоре после повреждения западного крыла. На центральной башне были часы, а над главным входом стояла каменная цапля — знак благотворительного общества, на деньги которого когда-то построили корпус.

Я посмотрела на её руку, потом на лицо.

— Вы там бывали?

На краткое мгновение Эстерия замолчала, и этого хватило, чтобы я вспомнила страх Норы перед открывшейся дверью. Однако женщина не попыталась уклониться от ответа, а лишь медленно выпрямилась.

— Мой сын лечился там, — сказала она, отводя взгляд от карты. — Это было девять лет назад, ещё до закрытия корпуса.

Дамиан рядом с ней заметно посерьёзнел. Похоже, он уже знал эту историю и понимал, насколько непросто ей говорить о ней при посторонних.

— Его звали Лиам, — продолжила Эстерия после небольшой паузы, машинально разглаживая край салфетки на корзине. — Ему было четыре года. После тяжёлой зимней лихорадки начались осложнения, связанные с магией, и нас перевели в старый корпус, потому что там занимались детьми, которым требовалось долгое восстановление. Мы прожили в нём почти три месяца, поэтому я хорошо помню палаты, нижние коридоры и часы. Они били каждые полчаса, а Лиам каждый раз просыпался и сердился, будто это я специально заставляла их звонить.

Она попыталась улыбнуться, но улыбка продержалась недолго. Последние слова прозвучали почти тепло, как воспоминание о маленькой домашней привычке, и оттого вопрос, который возник у меня следующим, показался особенно жестоким.

— Он не поправился? — спросила я осторожно.

Эстерия немного помолчала, глядя на карту, а затем покачала головой.

— Нет. Он умер там же, девять лет назад.

Я не стала произносить привычное «мне жаль». По её лицу было видно, что за эти годы она слышала эту фразу столько раз, что слова давно утратили смысл. Дамиан тоже ничего не сказал, только едва заметно придвинулся ближе, и Эстерия, заметив это движение, благодарно коснулась его рукава.

— Поэтому она помогает в Святой Мире, — объяснил он уже нам с Реем, но говорил мягко, не превращая чужое горе в оправдание, которого никто пока не требовал. — После смерти Лиама Эстерия долго не могла даже входить в лечебницу, а потом начала приходить к семьям, которым больше некому было помочь. Она знает, каково сидеть возле ребёнка сутками и забывать, когда в последний раз ела или спала.

— Дамиан, — тихо остановила его Эстерия, слегка сжав пальцы на его рукаве. — Не нужно рассказывать обо мне так, будто меня здесь нет.

Он тут же осёкся и виновато посмотрел на неё.

— Простите. Я хотел объяснить.

— Я знаю, — ответила она уже мягче и убрала руку. — Просто не всё, что понятно вам, я готова обсуждать вслух.

В её словах не было раздражения, только усталость, и Дамиан принял её замечание без шуток и возражений. Рей тоже не стал задавать новых вопросов. Он лишь вернул внимание к карте, словно прошлое Эстерии было одной из деталей, объясняющих её знание здания, но не поводом превращать разговор в допрос.

— Что вы помните о планировке? — спросил он, придвигая к ней чистый лист. — Особенно о нижнем этаже и входах со стороны сада.

Эстерия ненадолго задумалась, а потом взяла карандаш.

— Главные ступени вели в центральный холл, но после обвала их могли перекрыть. Со стороны сада был служебный вход возле прачечной. Если его не заложили, через него проще попасть внутрь. Нижние палаты находились здесь, — она начала быстро набрасывать схему, время от времени останавливаясь, чтобы проверить направление коридоров. — Из-за перепада земли окна с внутренней стороны казались обычными, а снаружи находились почти под потолком. В восточной стене проходили старые водяные трубы, они постоянно протекали. И двери действительно были с круглыми стёклами.

Совпадало почти всё, что успела назвать Нора.

— Значит, проверяем корпус сегодня, — решил Рей, ещё раз посмотрев на схему и сложив карту так осторожно, будто боялся не столько помять бумагу, сколько потревожить Морриса, улёгшегося рядом с выражением полного безразличия к судьбе расследования.

Эстерия сразу отложила карандаш и придвинула к нему лист.

— Я могу показать дорогу к служебному входу, — предложила она, проводя пальцем вдоль нарисованной ограды. — После закрытия лечебницы сад никто не расчищал, и с улицы калитку почти не видно. Если вы пойдёте через главные ворота, придётся обходить обрушившееся крыло.

— Вы останетесь здесь, — ответил Рей спокойно, но таким тоном, который не оставлял особой надежды на продолжение спора. Он забрал схему и принялся складывать её вместе с картой. — Внутри может находиться тот, кто каким-то образом отделяет души детей от тел. Я не возьму с собой гражданскую, даже если она знает здание лучше всех нас.

Эстерия нахмурилась и выпрямилась, явно не привыкнув соглашаться только потому, что собеседник говорил уверенно.

— Я не предлагаю первой врываться в палаты и ловить преступника голыми руками, старший следователь Волт. Но если вы потеряете время, потому что не заметите служебную дорожку…

— Тогда Кроу получит возможность напоминать мне об этом до конца жизни, — перебил её Рей, убирая бумаги в портфель. — Поверьте, наказание более чем достаточное.

— Я могу начать прямо сейчас, — с готовностью отозвался Дамиан, до этого внимательно изучавший рисунок через плечо Эстерии. Он указал на лист в руках Рея и с совершенно серьёзным выражением добавил: — Например, со скромного замечания, что вы держите схему вверх ногами.

Рей опустил взгляд, молча развернул бумагу и только после этого посмотрел на напарника.

— Вы могли сообщить об этом раньше.

— Мог, — согласился Дамиан, едва заметно улыбнувшись. — Но тогда урок вряд ли запомнился бы.

Эстерия не удержалась от тихого смеха, и напряжение, возникшее после рассказа о Лиаме, немного ослабло. Я тоже улыбнулась, хотя