Тайна спящих детей - Марина Исайр

Она закрыла глаза, и несколько долгих секунд я слышала только негромкое тиканье часов за прилавком. Потом губы Норы едва шевельнулись.

— Темно.

— Совсем темно или просто мало света?

Девочка задумалась, словно пыталась вернуться туда не памятью, а целиком, и медленно подняла руку выше головы.

— Окна… высоко.

Я повторила слова Рею, и он сразу записал их, не пытаясь вмешиваться. Дальше воспоминания шли тяжело, отдельными кусочками. Нора помнила длинное помещение со светлыми стенами и кроватями. Помнила лестницу, хотя не могла сказать, поднималась по ней или спускалась. Где-то постоянно капала вода, а в одной из дверей было круглое стекло. За окном она видела ветки большого дерева, которые в ветреную погоду царапали стену. Пока описание подходило и старой лечебнице, и приюту, и половине общежитий Ровенхольма, хозяева которых считали ремонт необязательным проявлением роскоши.

— А колокол? — осторожно спросила я, вспомнив одно из первых слов Норы. — Ты раньше говорила о колоколе. Он был там?

Девочка вздрогнула и тут же нахмурилась, будто я назвала что-то неправильно.

— Не колокол, — прошептала она после паузы. — Часы.

Рей перестал писать и поднял голову.

— Башенные?

Я повторила вопрос, и Нора неуверенно кивнула.

— Большие. Звенят.

— Ты их видела?

Она снова покачала головой, но через мгновение добавила:

— Птица.

Я растерянно посмотрела на Рея, однако он только жестом попросил продолжать.

— Какая птица, Нора?

Девочка подняла руку, указывая куда-то вверх.

— Каменная.

На этот раз Рей записал особенно быстро, а мне впервые показалось, что из разрозненных деталей действительно начинает складываться что-то похожее на место. Высокие окна, палаты, трубы или вода где-то в стенах, часы и каменная птица на здании. Я уже хотела спросить, какого она была размера и где именно стояла, когда над входом тихо звякнул колокольчик.

Нора изменилась мгновенно.

Она резко обернулась к двери, и на её лице появился тот самый страх, который я уже видела раньше. Не обычный детский испуг и даже не тревога — ужас человека, который знает, что сейчас произойдёт, потому что это уже случалось. Девочка отступила, её фигура задрожала и почти полностью потеряла цвет.

— Нора, всё хорошо, — быстро сказала я, поднимаясь. — Посмотри на меня. Кто там? Ты знаешь, кто вошёл?

Она не посмотрела.

Глаза Норы оставались прикованы к двери, которая только начинала открываться, а затем девочка дёрнулась, словно кто-то невидимый резко потянул её назад, и исчезла.

Я машинально шагнула следом и поймала только ледяной воздух.

— Лилия? — Рей оказался рядом и придержал меня за локоть. — Что произошло?

— Она испугалась. Очень сильно, — ответила я, всё ещё глядя на пустое место. — Как тогда, когда сказала, что её нашли. Только сейчас она смотрела на дверь.

Мы обернулись одновременно.

В лавку вошёл Дамиан, придерживая дверь для Эстерии. Под мышкой у него были две папки, а она несла корзину, прикрытую светлой клетчатой тканью. Эстерия первой заметила выражение наших лиц и остановилась прямо у порога, отчего Дамиан едва не столкнулся с ней.

— Кажется, мы выбрали не лучшее время, — произнесла она, переводя взгляд с меня на Рея.

— Скорее наоборот, — ответил Рей, хотя голос у него стал заметно суше. — Нора только что была здесь.

Эстерия удивлённо подняла брови и поставила корзину на ближайший стол.

— Снова? Она смогла что-нибудь сказать?

— Сегодня смогла, — ответила я, всё ещё слишком хорошо помня её лицо перед исчезновением. — Она начала вспоминать место, где находилась.

На лице Эстерии сначала появилась надежда, а затем осторожная тревога.

— Значит, вы сможете его найти?

— Надеюсь, — ответила я, всё ещё ощущая холод в пальцах. — Сейчас нам известно, что там длинная комната с кроватями, высокие окна, вода где-то за стеной, башенные часы и каменная птица на здании.

Эстерия задумалась, однако ничего не сказала. Дамиан тем временем прошёл к прилавку и положил рядом с блокнотом Рея две папки, после чего размял пальцы, явно затёкшие от неудобной ноши.

— Тогда мы пришли особенно вовремя, — сообщил он, раскрывая верхнее дело. — Родители Марты вспомнили, что примерно за неделю до исчезновения она несколько раз рассказывала об одном и том же сне. Они не сочли его важным, потому что с её даром странные сны случались постоянно, но теперь описание звучит иначе.

Рей придвинул папку к себе.

— Что именно она видела?

— Светлый коридор с дверями, в которых были круглые стёкла, и окна почти под потолком, — ответил Дамиан, проводя пальцем по записи. Затем он взглянул на меня, и выражение его лица стало серьёзнее. — Ещё Марта жаловалась, что во сне ей мешали спать часы. Они били слишком громко и слишком часто.

Мы с Реем переглянулись.

— Нора сказала почти то же самое, — произнесла я, опираясь ладонями о прилавок. — Значит, либо Марта заранее увидела место, куда её должны были отвезти, либо она действительно побывала там вместе с Норой.

— В любом случае искать нужно одно здание, — заключил Рей и развернул карту города, которую хранил в нижнем отделении своего портфеля.

Через несколько минут прилавок исчез под бумагами, папками и несколькими списками городских учреждений. Моррис немедленно улёгся на северный квартал и, когда я попыталась передвинуть его, посмотрел с таким возмущением, будто мы не расследовали исчезновение детей, а бесцеремонно нарушали его вечерний отдых. В итоге карту пришлось осторожно вытянуть из-под кота, оставив ему чистый лист, который он тут же признал приемлемой заменой.

Рей отмечал закрытые лечебницы и приюты, Дамиан искал здания с башенными часами, а я всё возвращалась к каменной птице. Именно она казалась самой редкой деталью. Часы могли быть на десятках старых домов, высокие окна встречались почти в каждом полуподвальном помещении, но каменные птицы на фасадах всё-таки не украшали половину Ровенхольма.

— Возможно, Нора видела не статую, — предположила я, проводя пальцем по отметкам на карте. — Это мог быть герб, часть фронтона или украшение над входом. Она была напугана и могла запомнить только силуэт.

— Или флюгер, — добавил Дамиан, наклоняясь над моим плечом. — Хотя каменный флюгер вряд ли пережил бы первый приличный ветер.

— Зато владельцу больше не пришлось бы думать, откуда он дует, — заметила