Тайна спящих детей - Марина Исайр

— Из-за вашего отца? — спросил Рей, немного подавшись вперёд. — Он был связан с Белыми магистрами.

Лицо Моргана стало жёстче.

— Значит, и это уже нашли.

— Мы обычно стараемся узнать что-нибудь о человеке, прежде чем обвинять его в похищении ребёнка, — невозмутимо заметил Дамиан, и Морган бросил на него раздражённый взгляд.

— Мой отец состоял среди них. Я — нет. И если вам хочется допросить кого-нибудь о его поступках, вы опоздали примерно на восемь лет.

Рей не стал спорить, а лишь спросил, как тогда Саймон вообще узнал о дяде. Оказалось, мальчик сам нашёл его несколько месяцев назад. Морган так и не понял, откуда племянник узнал имя, однако однажды Саймон просто появился возле его конторы и потребовал рассказать правду о семье. После этого они встретились ещё несколько раз. Мальчик расспрашивал о деде, о матери и о том, почему дома о Вудах никто не говорит, а Морган просил держать встречи в тайне.

— Поэтому вы солгали нам? — уточнил Рей, закрывая свидетельские показания.

— Поэтому, — признал Морган, невесело усмехнувшись. — Моя сестра убьёт меня, когда узнает, что я виделся с её сыном за её спиной. Можете считать меня идиотом. В этом я хотя бы готов признаться без адвоката.

Объяснение было неприятным, но вполне человеческим. Намного хуже оказался медальон. Морган утверждал, что сам подарил его Саймону при первой встрече и с тех пор украшения не видел. Как оно попало в карман его пальто, мужчина не представлял, а когда Рей в третий раз вернулся к этому вопросу, раздражение окончательно прорвалось наружу.

— Да не знаю я! Клянусь! — взорвался уже Морган. — Что именно вы хотите услышать? Что я украл его у мальчика? Что носил с собой две недели, а потом решил прогуляться по городу и подождать, пока меня остановят ваши люди? Я солгал о встречах с Саймоном, потому что не хотел втягивать сестру и старые семейные дела. Но ребёнка я не трогал.

Рей ничего не ответил. Несколько секунд он просто смотрел на Моргана, а затем закрыл папку. Вуда оставили в Управлении до выяснения обстоятельств, однако, когда мы вернулись в кабинет, первоначальная уверенность уже заметно рассыпалась. Слишком уж удобно всё складывалось: мужчина с семейной связью с Белыми магистрами, тайные встречи с ребёнком, попытка избежать разговора со стражами и вещь Саймона в кармане. Ещё утром я бы решила, что нам невероятно повезло, а теперь же всё это казалось скорее старательно собранной картиной, в которую нас приглашали поверить.

Рей разложил на столе три дела и некоторое время молча перелистывал страницы, пока Дамиан, устроившись напротив с чашкой давно остывшего чая, просматривал собственные записи из лечебницы.

— Мы ищем не там, — произнёс Рей наконец, отодвигая папку Моргана. — Места исчезновения разные, семьи между собой не знакомы, соседей общих нет. Лекари до лечебницы тоже разные. Значит, нужно перестать смотреть на то, что случилось после исчезновения, и выяснить, кто знал детей до него.

— Я уже начал сравнивать окружение, — отозвался Дамиан и придвинул к себе дело Марты. Он провёл пальцем по нескольким строкам, нахмурился, затем потянулся за папкой Норы. — Родственники не пересекаются, друзья тоже… Подождите.

Он положил два листа рядом и несколько секунд молча сверял записи. Я заметила перемену в его лице раньше, чем он поднял голову.

— Нашёл.

Рей сразу наклонился к документам.

— Что?

— Школа. Нора и Марта учатся в одном месте. Академия Элары.

Я придвинулась ближе и посмотрела на записи. Марта училась там уже четвёртый год, Нору перевели прошлой осенью. Саймон посещал другую школу, поэтому полной связи между всеми тремя детьми всё ещё не было, но впервые два дела пересекались не из-за лечебницы или странного сна.

— Что за академия? — спросила я, переведя взгляд на Рея.

— Школа для детей с выраженным магическим даром, — объяснил он, продолжая изучать личные дела. — Одна из старейших в городе. Часть учеников оплачивают обучение сами, часть получает городские места, если способности считаются достаточно редкими или сильными.

У Норы, как выяснилось, был необычный дар чувствовать остаточную магию в предметах. Слабее моего и совсем другого рода: она не видела чужих воспоминаний, но могла определить, пользовались ли вещью недавно, была ли она зачарована и иногда к какому виду магии относился оставшийся след. Способность Марты оказалась ещё интереснее. Девочка видела во сне короткие фрагменты мест, в которых позже оказывалась наяву. Дар считался слабым и почти бесполезным, потому что сны были обрывочными и редко приходили заранее настолько, чтобы что-либо изменить.

— Сны, — повторила я, задержав палец на этой строке. — И теперь она лежит и не может проснуться.

Рей поднял глаза.

— Возможно, совпадение.

— Возможно, — согласилась я, хотя именно после сегодняшнего дня это слово начало действовать мне на нервы. — А возможно, человек, который это делает, выбирает детей не случайно.

Дамиан сразу отставил чашку.

— Тогда стоит поговорить с теми, кто знает их способности лучше родителей.

До Академии Элары мы добрались незадолго до окончания занятий. Четырёхэтажное светлое здание за чугунной оградой совсем не походило на место, где следовало искать связь с детьми, чьи души каким-то образом покидали тела. Во дворе несколько учеников спорили над зависшей между ними раскрытой книгой, откуда-то сверху доносилась музыка, а пожилой привратник у ворот сначала долго изучал удостоверение Рея, потом самого Рея, словно пытался решить, кто из них вызывает больше подозрений.

Директора звали Виола Крейн. Она встретила нас в кабинете, где даже бумаги на письменном столе лежали с такой точностью, словно каждая знала своё место и боялась его покинуть. Женщина лет пятидесяти, высокая, тонкая, с гладко зачёсанными седыми волосами и узкими очками на цепочке, держалась вежливо, однако при именах Норы и Марты её пальцы чуть крепче сжали край папки.

— Ужасная история, — произнесла она, приглашая нас сесть. На меня Виола посмотрела с коротким любопытством, но вопросов задавать не стала. — Здесь все переживают за девочек и надеются, что лекари смогут им помочь.

— Вы хорошо их знали? — спросил Рей, устраиваясь напротив и кладя на колени закрытую папку.

Виола поправила очки и слегка поджала губы.

— Я директор, а в моей академии больше двухсот учеников, и мне трудно знать каждого так, как знают их преподаватели.

— Однако обе девочки