Инженер из будущего. Книга шестая - Максим Черный

Следующий этап требовал не меньшего внимания. Противооткатные устройства должны были поглощать энергию отдачи при выстреле и возвращать орудие в исходное положение. Если система окажется неисправной, последствия могли быть серьёзными. Одного внешнего осмотра здесь было недостаточно.

Кучеренко проверил цилиндры, подготовил систему, прокачал её и внимательно осмотрел соединения. Затем вручную отвёл ствол назад и отпустил. Орудие вернулось в исходное положение плавно, без заметных рывков.

— Работает, — сказал он.

Максим подошёл ближе. Теперь пушка стояла в башне, уже не отдельно от неё, а как часть единого механизма. До настоящего танка ещё оставалось немало работы, однако важнейший узел был собран.

— А эжектор? — спросил он.

— Его окончательно проверим при первом выстреле. По заводским испытаниям всё в порядке.

— Грабин уверен в своей конструкции?

Кучеренко посмотрел на него с лёгкой усмешкой.

— А ты сомневаешься?

— Я хочу проверить её в наших условиях. Это не одно и то же.

— Тогда дождёмся испытаний.

— Вот именно.

На следующий день началась проверка механизмов башни и орудия. Кучеренко с Кошкиным последовательно проверяли работу подъёмного механизма, затвора и устройств, необходимых для заряжания. Осматривали соединения, следили за движением деталей, проверяли, не появляется ли люфт там, где его быть не должно.

Максим приходил в цех ежедневно. Иногда он ограничивался осмотром и коротким разговором с инженерами, иногда задерживался надолго, сам брал инструмент и проверял отдельные узлы. Рабочие уже привыкли к его присутствию. Он не стоял над душой ради порядка и не требовал докладывать о каждом движении, но если замечал что-то подозрительное, обязательно останавливался и задавал вопросы.

Однажды во время очередной проверки к нему подошёл инженер, прибывший вместе с пушками.

— Товарищ Егоров, можно спросить?

— Спрашивайте.

Инженер посмотрел на башню.

— Мы изучали ваши чертежи и видим, что вы выбрали литую конструкцию. Насколько я понимаю, сварную изготовить было бы проще. Почему вы остановились на литье?

Максим не стал отвечать сразу. Он обошёл башню, остановился возле её борта и только после этого повернулся к собеседнику.

— Литьё даёт больше возможностей для выбора формы. Можно сделать башню более обтекаемой, без лишних выступов и сложных соединений. У сварной конструкции есть свои преимущества, но каждый шов требует контроля. Стыки, качество сварки, участки соединения листов — всё это нужно учитывать. Литая башня позволяет получить корпус более цельным.

— Но само производство сложнее. Особенно при таких размерах.

— Сложнее, — согласился Максим. — Поэтому мы и начали с литейного цеха. Если бы у нас не было возможности отливать такие детали, разговор был бы другим. Но цех построен, оборудование работает, люди набираются опыта. Теперь нужно использовать то, что у нас есть.

Инженер задумался, затем кивнул.

— Василий Гаврилович говорил, что вы умеете смотреть вперёд.

— Василий Гаврилович тоже умеет. Иначе не было бы этой пушки.

— Тут спорить не стану.

Инженер улыбнулся и вернулся к работе.

Вечером Максим задержался в цехе. Рабочие постепенно расходились, шум станков стихал, но возле стенда ещё горели лампы. Он стоял перед башней, разглядывая установленное орудие.

Это была первая настоящая башня для Т-54. Пока ещё без корпуса, двигателя и подвески, но теперь в ней находилась пушка, ради которой и затевалась вся эта работа. Не макет, не чертёж на бумаге, не расчёты, которые можно сколько угодно обсуждать в кабинете. Реальная конструкция, которую предстояло довести до рабочего состояния.

Кучеренко подошёл к нему, вытирая руки ветошью.

— Всё ещё не верится?

— Верится. Просто прикидываю, сколько ещё осталось.

— Немало. Но основное уже сделано. Башня готова, орудие стоит, механизмы работают. Осталось установить её на корпус и проверить всё вместе.

— Когда корпус будет готов?

— Если ничего не задержит, через неделю. Может, через две. Сборка идёт.

Максим посмотрел на него.

— А двигатель?

— Подготовлен?

— В-2–34 есть. Для первого образца поставим его. Форсированный В-2–54 будет позже.

Кучеренко кивнул. Он знал, что двигатель — лишь одна из множества задач, которые ещё предстояло решить, но без него танк так и останется неподвижной конструкцией в цехе.

— Думаешь, к весне успеем?

Максим покачал головой.

— К весне уже не успеем. Если всё пойдёт нормально, к лету должны собрать опытный образец.

— А если не пойдёт?

— Будем разбираться. Что-нибудь обязательно вылезет, тут сомнений нет. Вопрос в том, сколько времени понадобится на исправление.

Кучеренко помолчал, затем кивнул и направился к рабочим. Максим ещё немного постоял возле башни, после чего вышел из цеха.

На улице уже стемнело. Мороз усилился, под ногами скрипел снег. Максим направился к машине, по дороге мысленно перебирая сделанное за последние дни. Пушки прибыли. Башня обработана. Орудие установлено. Проверка механизмов началась.

До готового танка было далеко, но работа наконец приобрела вполне осязаемый результат.

Впереди оставались корпус, подвеска, двигатель, окончательная сборка и испытания. Каждый этап мог принести новые трудности. Максим не питал иллюзий и не собирался считать дело завершённым раньше времени. Но главное было в том, что завод двигался вперёд.

Он сел в машину и поехал домой. За окном тянулись заснеженные улицы, редкие фонари освещали сугробы у обочин. Где-то за заводскими корпусами гудели станки. Работа не прекращалась даже ночью.

На следующий день всё начнётся снова. Проверки, сборка, совещания, вопросы, на которые требовалось находить ответы. Максим знал, что усталость будет накапливаться, а времени по-прежнему не хватит. Но отступать он не собирался.

За заводскими стенами шла война. На фронте требовались танки, орудия, боеприпасы, и каждый день промедления мог обернуться потерями. Максим понимал, что его работа не заменит усилий тех, кто сражается на передовой, но и без заводов фронт долго не продержится.

Здесь тоже приходилось воевать. Только вместо винтовок и пулемётов были чертежи, станки и детали, которые должны были точно совпасть друг с другом.

И эту работу нужно было довести до конца.

Сборку корпуса начали ещё до того, как пушки прибыли в Красноярск.

Кучеренко ждать не стал. Он понимал: если отложить работу до последнего, потом придётся наверстывать упущенное в спешке, а спешка в танкостроении обычно оборачивалась браком и переделками. Поэтому, едва башню отправили на обработку, он собрал бригаду сварщиков и занялся подготовкой стапеля.

Стапель был старый. Его изготовили ещё в прошлом году для Т-34–85, но под новую машину пришлось основательно переделать. Корпус Т-54 получался длиннее и шире, поэтому прежние крепления уже не годились. Упоры заменили, площадки нарастили, установили дополнительные фиксаторы. После этого стапель заново выверили по уровню, проверяя каждую опору.

Максим пришёл в цех, когда первые листы уже уложили на место. Он остановился в стороне, не мешая рабочим, и некоторое время наблюдал за их работой. Листы подгоняли друг к другу, проверяли зазоры, сверялись с чертежами, размечали линии будущих швов. Никто не торопился без нужды, но и времени попусту