Семибратние курганы в контексте истории и древностей Северного Причерноморья - Владимир Анатольевич Горончаровский

другом случае подчёркнут пояском разделённых точками ов, большей частью изображённых двумя несходящимися внизу штрихами. Впервые опубликовавшая эту пелику Е.В. Власова вслед за А.К. Коровиной [1957, с. 186] отнесла её к периоду существования «роскошного стиля» вазописи и, предположив, что она относится к продукции в стиле мастерской Мидия, датировала 420–410 гг. до н.э. [Власова, 2001, с. 131; Vlasova, 2005, p. 278]. Нам представляется, что этот вывод можно оспорить. Обращает на себя внимание отсутствие тщательной проработки некоторых деталей в изображении дионисийских персонажей. Ещё более убеждает в необходимости отказаться от предлагаемой Е.В. Власовой датировки наличие на одной из сторон пелики весьма схематично трактованных фигур в гиматиях, которые становятся обычными в аттической краснофигурной вазописи с первой четверти IV в. до н.э., а имеющийся небрежно выполненный поясок ов – только со второй четверти того же столетия [Кобылина, 1951, с. 137, рис. 3; ср.: Брашинский, 1980, табл. XII, 146; Уильямс, Огден, 1995, с. 159, рис. 49]. В этой связи стоит отметить, что происходящий из фанагорийского погребения 1869 г. краснофигурный лекиф с аналогичным по характеру росписи поясом ов К. Шефольд датировал 380–370 гг. до н.э. [Schefold, 1934, S. 74]. Как отмечала М.М. Кобылина, в аттической вазовой живописи IV в. до н.э. присутствуют два стилистических направления: одно отличается повышенной выразительностью, другое характеризуется вырождающимися формами [Кобылина, 1951, с. 142], и оба они представлены на пелике из СК 1.

Близ внешней стороны южной стены склепа было открыто ограбленное захоронение двух лошадей с несколькими сохранившимися бронзовыми деталями конской сбруи [ОАК, 1878-1879, с. VIII]. В западной поле кургана, почти у самой подошвы, удалось выявить вырытую в материке могилу, откуда происходят девять стеклянных бусин и два кольца из скрученной спиралью золотой проволоки. Украшения такого типа представлены в составе погребального инвентаря склепа 1 кургана Большая Близница и в коллекции Метрополитен-музея [ОАК, 1869, табл. I, 19-20; Уильямс, Огден, 1995, с. 114, рис. 66], что позволяет датировать это впускное захоронение временем около 330–300 гг. до н.э.

Из курганной насыпи в процессе раскопок были извлечены несколько бронзовых предметов: круглая выпуклая бляха с петлей на оборотной стороне, обломок кинжала и два наконечника стрел, трёхгранный и двухлопастной, датирующийся VI в. до н.э. [Коровина, 1957, с. 181, табл. 6; Черненко, 1973, с. 65, табл. 1, 3]. Судя по находкам в СК 1, он был возведён около рубежа первой и второй четвертей IV в. до н.э. на месте другого более раннего погребального комплекса.

В СК 2 основное погребение, несмотря на наличие над ним грабительской ямы, осталось непотревоженным. Единственными находками в насыпи кургана, исследовавшейся несколькими траншеями, стали пять больших бронзовых колокольчиков,[7] красноглиняные ойнохоя[8] и аск, а также чернолаковая чашка. В центре погребального комплекса находилась хорошо сохранившаяся прямоугольная в плане гробница (6,9 × 4,7 м) из сырцовых кирпичей [ОАК, 1875, с. VI-VIII; ОАК, 1876, с. V; Коровина, 1957, с. 178, рис. 4, Б] (рис. 7). Она была возведена на материке и перекрыта деревянными брусьями, постепенно обрушившимися внутрь вместе с частью курганной насыпи. Отгороженный сырцовыми стенками северо-восточный угол склепа (2,8 × 1,7 м) с полом из того же материала предназначался для покойного, размещённого там головой на СВВ. Оставшиеся три четверти гробницы были заняты 13 скелетами лошадей, уложенными в расположенные под прямым углом друг к другу два ряда по 4 и 9 особей. Их сопровождали уздечные наборы из железных и бронзовых деталей в скифском зверином стиле. Особенно разнообразны бронзовые псалии: с изображением конской протомы на одном конце и копыта на другом, оленьей ноги и уха, лошадиной ноги, клювообразной фигуры [Артамонов, 1966, с. 36, табл. 123, 125] и др. Налобники имели форму головы оленя или фигурной бляхи, где друг над другом представлены три лежащих оленя с ветвистыми рогами [Артамонов, 1966, с. 37, рис. 57, табл. 114]. Имеются также бляшки в виде головки птицы с загнутым волютообразным клювом и пальметкой или двух лежащих оленей с обращёнными друг к другу головами.

Шею погребённого украшала гладкая золотая гривна весом 157 г [ОАК, 1876, табл. IV, 6] (рис. 8). Она сделана из круглого в сечении литого стержня с сужающимися незамкнутыми концами, которые аккуратно подрублены. Если сопоставить ее с классификацией скифских гривен, предложенной В.Г. Петренко, то это украшение с уверенностью можно отнести к 1 типу III отдела (диаметр 15-22,3 см), который датируется концом VI-V вв. до н.э.[9] Под гривной и на плечах были рассыпаны 126 золотых рубчатых пронизей в виде узких цилиндриков, которые, будучи нанизаны на нитку, входили в состав нагрудного украшения длиной около 3,2 м и могли обвивать шею покойного до 7 раз [ср.: ОАК, 1876, с. 120, табл. III, 26].[10] Дополнением служило ожерелье третьей четверти V в. до н.э. из овальных узорчатых бусин и миндалевидных подвесок, возможно, изготовленное в одной из греческих мастерских Азиатского Боспора [Ruxer, 1938, pl. H 2, XIVa; Уильямс, Огден, 1995, с. 129, кат. 71]. Справа находился полный набор наступательного вооружения: железный меч, три наконечника копий [Сокольский, 1954, с. 144, табл. IV, 2; Черненко, 1973, с. 67-69, табл. 2, 12-17] и 347 бронзовых наконечников стрел, составляющих несколько колчанных наборов [Черненко, 1973, с. 66-67, табл. 2, 1-10]. С одним из них, возможно, связана найденная в районе груди покойника большая серебряная пластина длиной 34,3 см, местами плакированная золотой фольгой. Назначение её до конца неясно: одни исследователи утверждали, что она была нагрудным украшением панциря [ОАК, 1876, с. 120, табл. IV, 1-3; Артамонов, 1966, с. 36, илл. 113; Ильинская, Тереножкин, 1983, с. 114], другие считали, что это элемент оформления горита [Манцевич, 1947, с. 71; Черненко, 1973, с. 67; 1981, с. 54]. Последняя точка зрения предпочтительнее в силу того, что бронзовые и железные пластинки чешуйчатого панциря (некоторые с плакировкой золотом) на кожаной основе были найдены в ногах погребённого [Черненко, 1973, с. 69-70, табл. 2, 11,18,19; 3].

Верхнюю часть пластины занимает созданное греческим мастером изображение оленихи с ветвистыми позолоченными рогами и оленёнка под ней,[11] нижнюю – фигура орла с покрытыми позолотой распростёртыми крыльями, несущего в когтях зайца (рис. 9). Разделяет их горизонтальный поясок жемчужника. Поскольку семантический анализ этих изображений до сих пор не производился, остановимся кратко на данном сюжете. Прежде всего, почему олениха представлена с огромными рогами, если у оленей, за исключением северных, это принадлежность только самцов? На самом деле ничего странного здесь нет.