Семибратние курганы в контексте истории и древностей Северного Причерноморья - Владимир Анатольевич Горончаровский

Семибратние курганы, названные так в соответствии с местной легендой, занимают небольшую возвышенность протяженностью около 300 м на левом берегу р. Кубань, близ пос. Большой Разнокол. Археологические раскопки здесь проводились членом Императорской Археологической комиссии В.Г. Тизенгаузеном в 1875, 1876 и 1878 гг. (рис. 1, 2).[1] Принципиальная важность обнаруженных им погребальных комплексов заключается в том, что, наряду со сходными по конструкции сооружений и сопровождающему инвентарю захоронениями варварской знати, они являются фактически единственными археологическими памятниками, которые можно определенно соотнести с синдами – племенем, которое уже на раннем этапе истории Боспора Киммерийского вступило в тесные контакты с греческими колонистами. Период возведения Семибратних курганов (середина V – начало IV вв. до н.э.) совпадает со временем расцвета так называемого Синдского царства, в связи с чем большинством исследователей они считаются местом захоронения его правителей [см., напр.: Коровина, 1957, с. 184-186; Артамонов, 1966, с. 36; Силантьева, 1967, с. 47; Виноградов, 2001, с. 85; Власова, 2005, с. 71; Горончаровский, 2009, с. 154; 2011, с. 84 сл.].[2]

Шесть курганов (СК 2-7)[3] расположены достаточно компактно почти на одной линии, тогда как наиболее крупный (СК 1) оказался в 250 м к югу от них (рис. 3). Все они, кроме СК 5, раскапывались в течение двух сезонов: 1875 г. связан с открытием центральных гробниц, а в 1876 г. насыпи доследовались с помощью дополнительных траншей. К сожалению, сохранившиеся данные об этих раскопках страдают изрядной фрагментарностью. Как писал М.И. Ростовцев, центр тяжести произведённых В.Г. Тизенгаузеном работ «лежал не в установлении историко-культурной картины, а в отыскании нетронутых погребений, обещавших большое количество вещей. Поэтому ни один курган не расследован до конца, и нигде не представляется возможным изучить полностью его историю и восстановить целиком его архитектурную физиономию, а также картину погребального обряда. Отчеты о раскопках во многих основных пунктах неясны и чрезвычайно суммарны» [Ростовцев, 1925, с. 351]. Еще больше не повезло Малым Семибратним курганам: отсутствуют нумерация, планы и хотя бы краткое описание, не приведены даже данные об их размерах.[4] Происходящие оттуда находки не разделены по комплексам, все они обозначены одним шифром – МСБр. Только в одном случае речь идёт о том, что представляло собой основное погребальное сооружение – это каменная гробница в “кургане А” [ОАК, 1878-1879, с. VII].

И все же тщательное изучение архивных и опубликованных материалов по Семибратним курганам, к чему призывал ещё М.И. Ростовцев [1925, с. 351-352], позволяет получить о них дополнительную информацию, особенно в отношении хронологии, принципиальная важность разработки которой для истории Синдики не раз специально подчёркивалась [Силантьева, 1967, с. 46-48; Бутягин, 1996, с. 44-45; Виноградов, 2005, с. 257]. Применительно к В.Г. Тизенгаузену, как и к другим археологам, работавшим на юге России в XIX в., можно вполне определённо сказать, что «все без исключения рукописные полевые отчеты (и иллюстрации к ним)…, несмотря на несовершенство методики их раскопок, дают возможность современным исследователям провести ретроспективные реконструкции ряда археологических комплексов первостепенной важности» [Тункина, 2002, с. 271].

Исследование данной группы погребальных памятников началось с отдельно стоящего СК 1 [ОАК, 1875, с. IV-VI; ОАК, 1876, с. IV; ОАК, 1878-1879, с. VIII; Коровина, 1957, с. 178, рис. 4, А] (рис. 4). В центре его был обнаружен каменный склеп в виде прямоугольной камеры,[5] стены которой покрывала штукатурка. Размеры её, если следовать приложенному к отчёту чертежу, составляли 6,4 × 3,6 м. Перекрытие камеры из толстых деревянных бревен со временем прогнило, и обрушилось внутрь. Поскольку погребение было ограблено, В. Г. Тизенгаузен потерял интерес к этому объекту, и он остался не доследованным.[6]

Из слоя над каменным полом склепа происходят несколько костяных изделий: небольшой фрагмент резного украшения и семь наконечников стрел из трубчатых костей птиц или грызунов (рис. 5, 1). Подобные наконечники, найденные в таманских курганах, кубанском регионе и Восточном Крыму, Е.В. Черненко датировал концом V – началом IV вв. до н.э. [Черненко, 1973, с. 65-66, табл. 1, 1-2]. Добавим, что аналогичные изделия (16 экз.) из впускного погребения кургана Солоха [Манцевич, 1987, с. 76, 78, кат. 54], согласно уточнённой датировке, относятся к первой четверти IV в. до н. э. [Алексеев, 2003, с. 296] (рис. 5, 2).

Особый интерес представляют найденные в том же слое обломки краснофигурной аттической пелики (рис. 6). На одном из них представлены персонажи круга Диониса. В центре изображена женщина, одетая в хитон с детально переданными складками. Её торс повёрнут вправо, в то время как голова – в противоположную сторону. Она держит в правой руке ойнохою, а в левой – чашу. Рядом находится частично сохранившаяся фигура сатира (?), а справа – третий участник этой сцены, обнажённая нижняя часть тела которого обращена к центральному персонажу. На другом фрагменте можно различить силуэты двух мужчин в гиматиях, стоящих лицом друг к другу. Снизу уровень расположения фигур и в том, и в