Лишние килограммы. Все ради тебя - Рин Скай

Каролина несколько секунд молчит. Я жду, что мои слова тронут ее, что в холодных глазах наконец мелькнет та тщательно скрываемая боль, которую я столько раз пытался в ней разглядеть. Но вместо этого она слегка приподнимает брови.

— С чего вы взяли, что Кристина страдает?

— Но она же не может ходить.

— И что?

— Как это «что»? Она ползет одна через поле. Посмотрите, как далеко находится дом.

— Я вижу, — спокойно отвечает Каролина. — Но где именно художник показал ее муки? Вы видите лицо Кристины?

Я снова смотрю на картину. Лица женщины не видно.

— Нет, но поза, напряжение…

— Это ваше толкование, Григорий. Вы сами придумали, что она чувствует. Возможно, Кристина несчастна. А возможно, она просто возвращается домой. Может быть, она привыкла так передвигаться и не считает себя жертвой. Мы этого не знаем.

— Но…

— Вы опять додумываете за другого человека, — перебивает она. — Приписываете ему чувства, о которых он вам не говорил. Именно это вы постоянно делаете со мной.

Ее слова застают меня врасплох. Я открываю рот, но не сразу нахожу, что ответить.

— Значит, вы не страдаете?

— Нет.

Она произносит это так просто и уверенно, что мне кажется, будто я задал какой-то совершенно нелепый вопрос.

— Совсем? — переспрашиваю я.

— С чего ты вообще взял, что я должна страдать? — Каролина смотрит на меня с искренним недоумением. — У меня прекрасная семья, четверо детей, скоро будут внуки. У меня бизнес, любимая работа, друзья. Я полностью реализована как женщина и довольна своей жизнью. Ну с чего мне страдать, Григорий?

— Я думал, после смерти мужа…

— Мне было тяжело, — говорит она уже мягче. — Очень тяжело. Но горе не означает, что человек навсегда перестает жить. Прошло много лет. Я помню мужа, люблю своих детей, радуюсь тому, что у меня есть. Одно другому не мешает.

— А ваше одиночество?

— Какое одиночество?

— Ну… вы одна.

— У меня большая семья. Я никогда не бываю одна.

— Я имел в виду мужчину рядом.

— Отсутствие мужчины не превращает женщину в несчастное существо, которое нужно срочно спасать, — сухо замечает Каролина. — И уж точно не делает ее парализованной Кристиной, ползущей по бесконечному полю.

Я ошеломлен ее словами. Несколько мгновений просто стою и смотрю на нее, не зная, что сказать. Весь флер загадочности и таинственности, которым я сам окружил Каролину, вдруг осыпается. Передо мной больше нет одинокой королевы, заточенной в ледяном замке. Я вижу обычную женщину. Очень красивую, холодную, успешную и живую. Женщину со своими достоинствами, недостатками, желаниями и привычками.

И самое страшное заключается в том, что она никогда не просила меня ее спасать.

— Григорий, если вы собрались увеличивать свой рост ради меня, то не стоит, — говорит Каролина. — Дело вообще не в росте.

— Мне то же самое врач сказал.

— Грамотный врач. И я с ним полностью согласна. Вы действительно сделали все, что было в ваших силах.

Я опускаю голову. Еще недавно эти слова показались бы мне высшей наградой, но теперь от них почему-то становится пусто.

— Получается, все это было зря, — шепчу я.

— Ну почему же зря?

— Потому что вы не оценили меня. Я вам не нужен.

Каролина устало вздыхает и качает головой.

— Почему ты опять за меня додумываешь?

— Что?

— Я сказала, что не оценила тебя?

— Нет, но…

— Я сказала, что ты мне не нужен?

— Тоже нет.

— Тогда откуда эти выводы?

Я осторожно поднимаю на нее взгляд.

— Так вы… получается… оценили?

— А ты сам как думаешь?

— Мне кажется, что нет.

— Почему?

— Потому что я все еще стою перед вами и чувствую себя тем же человеком, которого вы когда-то не замечали.

— Ты ровесник моего старшего сына, Гриша, — ровным тоном произносит она. — Я знала тебя совсем другим. Мне нужно привыкнуть. Но посмотри на себя. Ты красивый, успешный, уверенный в себе мужчина. Ты построил бизнес и изменил собственную жизнь. Ты действительно способен на многое.

— На многое, но не на все, — отвечаю я. — Завоевать ваше сердце мне так и не удалось.

— А ты пробовал? — неожиданно спрашивает она.

Я смотрю на нее, не понимая вопроса.

— Что?

— Ты пробовал завоевать мое сердце?

— Конечно! Я столько всего сделал, столько перенес! Я похудел, занимался до изнеможения, терпел боль, операции, начал собственное дело…

— Ты все это делал для себя, Гриша.

— Для вас!

— Нет, — спокойно возражает она. — Результаты достались тебе. Это ты стал здоровее, красивее и успешнее. Это у тебя появились бизнес, квартира и новая жизнь. Что конкретно ты сделал ради того, чтобы завоевать мое сердце?

— Я изменился.

— Но ты хотя бы раз спросил, какие мужчины в моем вкусе?

Я молчу.

— Ты приглашал меня куда-нибудь?

— Нет.

— Дарил цветы?

— Нет.

— Пытался узнать меня поближе?

— Я и так вас знаю.

— Ты знаешь образ, который сам придумал, — поправляет Каролина. — А со мной ты даже ни разу не поговорил по душам.

И тут я понимаю. Понимание обрушивается на меня внезапно, заставляя замереть на месте.

— Я… я… А что мне сделать?

— Ну хотя бы для начала пригласи меня на ужин.

— Что?

Каролина выжидающе смотрит на меня. Я выпрямляюсь и поспешно поправляю воротник.

— Да, конечно. Каролина Эдуардовна, давайте сегодня поужинаем? В любом ресторане, в каком только пожелаете. Я все организую. Столик, машину, отдельный зал…

— Не получится, — отвечает она.

У меня внутри все обрывается. Плечи опускаются, а только что появившаяся надежда мгновенно исчезает.

— Понятно, — тихо говорю я.

— Сегодня не получится, — уточняет Каролина с загадочной полуулыбкой.

Я не сразу осознаю смысл ее слов. Но потом до меня доходит:

— Сегодня? А завтра? Завтра получится? — почти кричу я. — Или послезавтра? Я освобожу любой вечер!

— Не нужно кричать, Григорий.

— Простите. Просто я не понял… То есть вы согласны?

Она задумчиво смотрит в сторону.

— Пожалуй, завтра у меня найдется свободный час в вечернем расписании.

Я смотрю на нее и не верю собственным ушам. Она согласилась. Моя королева согласилась пойти со мной на свидание.

— Каролина Эдуардовна!

Я бросаюсь к ней, опускаюсь на свои колени, беру ее узкую хрупкую ладонь и сжимаю тонкие пальцы, будто это величайшая драгоценность.

— Эй, полегче! — Каролина смеется и пытается освободить руку. — Не так быстро, Григорий Сергеевич.

Я тут же ослабляю хватку.

— Хорошо. Я постепенно. Я все буду делать постепенно.

— Именно так, — благосклонно улыбается она. — Нам некуда спешить.