Лишние килограммы. Все ради тебя - Рин Скай

— Мама, она меня не заставляет.

— Не защищай ее!

— Я не защищаю. Я сам хочу сделать рукавную резекцию, потому что не могу соблюдать диету. У меня большой вес, давление и преддиабет. Врач сказал, что операция может помочь.

— Какой врач разрешает здоровому человеку отрезать желудок?

— Я не совсем здоровый.

— Ты у меня самый здоровый! Ты просто в дедушку! У тебя просто кость широкая!

— Мама, кость не вызывает преддиабет.

Она начинает плакать, потом кричать, потом снова плакать. Я показываю ей заключения врачей и список обследований, но она даже не смотрит.

— Откажись, Гриша! Я тебе буду готовить все диетическое. Супчик, котлетки, пирожки.

— Пирожки мне как раз нельзя.

— Значит, без пирожков! Только не режь себя!

Чем дольше я объясняю, тем сильнее она волнуется. В какой-то момент ей становится плохо, и приходится вызывать скорую. Пока мы ждем врачей, мама лежит на диване, держится за грудь и повторяет:

— Все из-за этой женщины. Все из-за нее.

Я сижу рядом и держу ее за руку.

— Мама, решение уже принято.

— Отмени.

— Не отменю.

— Язапрещаю тебе делать эту операцию, слышишь⁈ЗАПРЕЩАЮ!!!

— Мама, я — уже давно взрослый совершеннолетний мужчина. Ты не можешь мне ничего запретить!

— Я пойду к врачу! К психиатру! Скажу, что ты сошел с ума! Скажу, чтобы тебе выдали справку, что ты из-за этой женщины головой поехал! ЯЗАПРЕЩУ хирургам трогать тебя! Я спасу тебя, сынок! Спасу от этой чокнутой извергши!

— Ты ничего не сделаешь, мама. А если сделаешь, то я больше знать тебя не захочу.

На этот раз я тверд и непоколебим. Как всегда.

Если операция хоть немного приблизит меня к Каролине, я сделаю ее. Несмотря на вопли и угрозы мамы. Я выдержу обследования, боль, долги и восстановление. Все думают, что я хочу спасти здоровье, вылечить преддиабед и высокое давление. Все это правда.

Но не вся.

На самом деле это все ради нее. Ради Каролины.

Тамара Ильинична появляется в офисе без предупреждения именно в тот момент, когда Григорий уже находится в больнице и проходит последние обследования перед операцией. На первом этаже ее пытается остановить администратор, но женщина даже не замедляет шага.

— Куда вы направляетесь? Представьтесь, пожалуйста!

— Я мать Григория Лапшина! Я к этой вашей Каролине!

— У вас назначена встреча?

— Еще чего! Пусть только попробует от меня спрятаться!

Тамара Ильинична отталкивает протянутую руку администратора и устремляется к лифтам. Она уже бывала здесь однажды, когда Гриша только устроился сюда, поэтому прекрасно помнит, на каком этаже расположен кабинет генерального директора. Сотрудница на ресепшене вызывает охрану, но разъяренная женщина успевает войти в лифт раньше, чем к ней подходят.

Через несколько минут Тамара Ильинична появляется в приемной генерального директора. Временный секретарь, заменяющий Гришу, встает ей навстречу.

— Женщина, остановитесь! К Каролине Эдуардовне нельзя без записи!

— А к моему сыну ей можно было без спроса лезть? — кричит Тамара Ильинична. — Можно было ему жизнь ломать?

— Я не понимаю, о чем вы говорите. Покиньте приемную, иначе я вызову охрану.

— Вызывай кого хочешь!

Она с силой распахивает дверь кабинета и врывается внутрь.

Каролина Эдуардовна сидит за рабочим столом и изучает квартальный отчет. На одном мониторе открыта таблица, на планшете отображаются графики. Услышав грохот, она неторопливо поднимает глаза.

В дверях стоит тяжело дышащая Тамара Ильинична. Ее пальто расстегнуто, шарф сбился набок, щеки покрылись красными пятнами. За ее спиной растерянно появляется временный секретарь.

— Каролина Эдуардовна, простите. Я пыталась ее остановить.

— Ничего, — спокойно отвечает Каролина. — Оставьте нас.

Секретарь нерешительно смотрит на незваную посетительницу, но спорить не осмеливается. Она выходит и прикрывает дверь.

— Ну что, довольна? — с порога кричит Тамара Ильинична.

Каролина молча смотрит на нее.

— Я с тобой разговариваю! Довольна теперь? Добилась своего?

— Представьтесь, — холодно произносит Каролина Эдуардовна.

— Не узнала? Тамара Ильинична я! Мать Гриши! Того самого мальчика, над которым ты издеваешься!

— Григорий Сергеевич не мальчик. Он взрослый мужчина.

— Для тебя он никто! А для меня он единственный сын!

Тамара Ильинична делает несколько шагов к столу. Ее голос становится еще громче.

— Ты специально взяла его к себе в секретари! Специально выбрала доброго, доверчивого мальчика, чтобы задурить ему голову! Я сразу поняла, что от тебя добра не будет. Такие, как ты, просто так ничего не делают!

Каролина Эдуардовна не перебивает ее. Она сидит прямо, положив руки на стол, и с бесстрастным достоинством выслушивает обвинения.

— Что ты с ним сделала? — продолжает Тамара Ильинична. — Он раньше нормальным человеком был! Жил спокойно, ел нормально, никого не трогал. А потом ты перевела его сюда, и он начал по врачам бегать. Сначала прыщи лечил! Ты заставила?

Ответа она не ждет.

— Конечно, ты! Кому еще его кожа мешала? Мне не мешала! Он у меня всегда был красивым. Потом зубы! Взял деньги со счета, на котором на приставку копил, и стал выравнивать зубы, потому что тебе, видите ли, его улыбка не понравилась!

Каролина по-прежнему молчит.

— А глаза? — почти визжит Тамара Ильинична. — Он всю жизнь носил очки! Прекрасные были очки, удобные, приличные. Но тебе понадобилось выжечь ему глаза лазером! Ты хоть понимаешь, что могла его слепым оставить?

— Лазерная коррекция зрения не выжигает глаза, — сухо замечает Каролина Эдуардовна.

— Не умничай! Я знаю, что говорю! Сначала прыщи, потом зубы, глаза, а теперь желудок!

Тамара Ильинична сжимает кулаки и ударяет по краю стола.

— А теперь желудок! — повторяет она истерично, — До желудка добралась! Моего единственного сына положили в больницу! Пока ты здесь сидишь в своем кресле, его обследуют перед операцией. Ему отрежут здоровый желудок! Ты заставила его лечь под нож!

— Я не имею никакого отношения к решениям Григория Сергеевича, — холодно говорит Каролина.

Это единственное объяснение, которое она считает необходимым дать. Но Тамару Ильиничну оно только сильнее выводит из себя.

— Не имеешь отношения? Не ври мне! До тебя он жил как человек, радовался жизни. А теперь только и говорит: Каролина Эдуардовна сказала, Каролина Эдуардовна посмотрела, Каролина Эдуардовна подумает! Ты ему мозги задурила!

— Григорий Сергеевич самостоятельно принимает решения, касающиеся его здоровья.

— Самостоятельно? Он тебе в рот смотрит! Ты специально его унижала, чтобы он начал себя улучшать. Тебе приятно, да? Нравится смотреть, как он мучается ради тебя?

Каролина переводит взгляд на часы. Перед ней стоит не собеседница, а посторонняя истеричная женщина, ворвавшаяся в кабинет и