Портал к тебе - Александра Никишаева

Я шла по бесконечным коридорам собственного дома и впервые видела его таким, какой он был на самом деле.

Большим. Безликим. Чужим.

Каждая дорогая картина на стенах, каждый антикварный предмет мебели теперь казались мне деталями чьей-то чужой, тщательно сконструированной декорации. Я больше не чувствовала здесь тепла. Только сквозняк, гуляющий по пустым залам.

Я хотела найти Дэмиана.

Я не знала, чего именно я хочу от него в эту минуту. Потребовать объяснений, которые всё равно будут ложью? Закричать так, чтобы стены этого проклятого дома содрогнулись? Ударить его, чтобы почувствовать хоть что-то, кроме этой звенящей пустоты внутри?

Или просто молча посмотреть ему в глаза. Дождаться, когда он сам, в своей бесконечной уверенности, признает то, что я уже поняла.

Я шла на его запах, на звук его голоса, который когда-то был для меня синонимом безопасности, а теперь стал сигналом тревоги.

Дверь его кабинета оказалась приоткрыта. Изнутри пробивался мягкий, приглушённый свет, который сейчас казался мне чем-то зловещим.

Я уже собиралась войти, когда услышала голос Камиллы.

— Ты слишком много нервничаешь из-за этого открытия, — произнесла она, и в её тоне сквозила та самая обволакивающая мягкость. — Посмотри на них, Дэмиан. Весь город в восторге. Ты достиг всего, чего хотел.

На несколько секунд воцарилась тишина. Я замерла, вжимаясь в стену, боясь даже дышать. А затем ответил он. В его голосе слышалась эта знакомая, самодовольная улыбка.

— Я достиг этого не из-за самого открытия, Камилла.

Он сделал короткую паузу, и я почти почувствовала, как он наслаждается собственной прозорливостью.

— Я достиг этого потому, что знал, как именно им распорядиться.

Раздался тихий, едва уловимый шорох ткани. Я почувствовала, как мои пальцы стремительно холодеют, а сердце пропускает удар.

— Как он? — спросил Дэмиан.

Я не сразу поняла, о ком он говорит. Мозг отказывался обрабатывать информацию.

— Успокоился, видимо, спит, — ответила Камилла, и её голос стал совсем тихим, почти шёпотом. — Сегодня был особенно активным.

Она тихо, искренне рассмеялась. И тогда я услышала шаги Дэмиана — медленные, уверенные. Он подошёл к ней вплотную.

— Мой мальчик...

Внутри меня что-то оборвалось. С глухим, окончательным звуком, который невозможно игнорировать.

Не потому, что я услышала эти слова. А потому, как он их произнёс. Без тени сомнения. Без привычной осторожности. С той самой спокойной, глубокой нежностью, которую я столько лет считала своей исключительной привилегией. С той любовью, которую он, как оказалось, никогда не отдавал мне.

Я прижалась спиной к холодной стене, стараясь слиться с ней, и зажала рот рукой, чтобы даже моё дыхание не выдало меня.

— Мы переедем в северный район, — спокойно продолжил Дэмиан. В его голосе звучало предвкушение новой жизни. — Там будет достаточно места для детской. И для твоих вещей.

— А Элис? — голос Камиллы прозвучал почти буднично, словно она спрашивала о какой-то мелкой детали интерьера.

Повисла короткая, тягучая пауза.

— Что Элис? — переспросил он.

У меня перехватило дыхание. Сердце колотилось где-то в горле, заглушая все остальные звуки.

— Ты всё ещё думаешь, что с ней делать?

Дэмиан тихо рассмеялся. Это не был злой смех или нервный срыв. Он смеялся искренне, потому что сам вопрос показался ему по-настоящему забавным.

— А что с ней?

— Сегодня она всё поняла, — заметила Камилла.

— Думаешь?

— Я видела её лицо.

Снова тишина. Я чувствовала, как в этой тишине рушится всё, что выстраивалось долгие десять лет. А потом Дэмиан сказал, и в его тоне сквозило почти брезгливое снисхождение:

— Она всегда была слишком доверчивой.

Я закрыла глаза. Каждое его слово било сильнее любого удара, сдирая с меня кожу, обнажая мою душу до глубоких, кровоточащих ран.

— Она ведь действительно ждала, что ты назовёшь её имя? — спросила Камилла, и в её голосе промелькнуло что-то похожее на любопытство.

— Конечно, — ответил Дэмиан без тени сомнения.

— И ты собирался?

Он рассмеялся снова — коротко, сухо, окончательно.

—Нет.

Всего одно слово.

И почему-то именно оно разрушило во мне больше, чем всё остальное.

Не «не успел». Не «так получилось». Не «я собирался сделать это позже». Нет. Он никогда не собирался.

— Она десять лет работала практически без остановки, — тихо произнесла Камилла. В её голосе проскользнула какая-то странная, почти горькая нотка. — Иногда мне даже становилось её жалко.

— Не стоит, — спокойно, почти скучающе ответил он.

— Почему?

— Потому что она получила всё, чего хотела.

Я невольно нахмурилась, вслушиваясь в этот абсурд.

— Она получила возможность заниматься наукой. Получила лучшую лабораторию. Деньги. Безопасность. Возможность работать над тем, что действительно любит.

Он сделал короткую паузу, словно обдумывая правильную формулировку.

— Просто она не получила славы.

Камилла тихо рассмеялась. Этот звук теперь казался мне скрежетом металла по стеклу.

— Ты действительно никогда не собирался ей её отдавать.

— Конечно нет.

Он произнёс это настолько буднично и спокойно, что внутри меня окончательно стало пусто. Словно выжженная земля, на которой больше ничего не может расти.

— Элис не создана для этого мира, Ками. Она не умеет общаться с людьми. Не умеет продавать идеи. Не умеет защищать себя.

Он говорил обо мне так, словно меня здесь не существовало. Словно я была не живым человеком с чувствами и мечтами, а просто набором технических характеристик оборудования.

— Зато она умеет создавать, — заметила Камилла.

— Именно.

В его голосе снова появилась эта лёгкая, торжествующая улыбка.

—И пока она создаёт, я могу делать всё остальное.

Я перестала слышать остальной разговор.

Не потому, что слова стали тише.