Портал к тебе - Александра Никишаева
Мир перестраивается, сгибается и подстраивается под технологию, которую я когда-то, в тишине библиотечных залов, рисовала на полях своих учебных конспектов.
Третий кадр.
Моё лицо в зеркале.
Я становлюсь старше, но это старение не имеет ничего общего с естественным ходом времени. Кожа бледнеет, превращаясь в пергамент, под глазами залегают глубокие тени, которые не скрыть никаким косметическим средством. Волосы пришлось обрезать коротко, чтобы они не лезли в глаза и не мешали работе. Помню, как орал Дэмиан, когда увидел результат, — для него это было актом вандализма над его собственностью.
Дорогие, роскошные платья висят в шкафу почти нетронутыми, собирая пыль, становясь рассадником моли.
Я почти не замечаю этих перемен. У меня просто нет на это времени. Каждая новая технология, которую я создаю, рождает десятки новых, ещё более сложных проблем. Чем шире становится портальная сеть, тем более требовательной и капризной она становится. Приходится на ходу обучать стажёров, чтобы они могли взять на себя рутинный обход и бесконечные проверки настроек, освобождая мне хотя бы час сна.
Я создаю более мощные стабилизаторы.
Разрабатываю модули защиты.
Проектирую системы аварийного отключения.
Внедряю программные обновления, которые должны спасти тысячи жизней.
Создаю узлы пространственной коррекции.
Я решаю задачи, которые ещё вчера считались абсолютно невозможными, сжигая себя в этом пламени, чтобы мир за окном продолжал вращаться в ритме, который задала я.
И всё это время мир продолжал говорить об одном человеке. О Дэмиане Скотте.
Его имя стало синонимом новой эпохи. На фасадах корпоративных зданий появились его портреты. Его цитаты печатали в газетах и вписывали в учебники. В академиях с благоговением разбирали «метод Скотта» и изучали историю его великого, почти мифического прорыва.
Иногда я специально покупала газету по дороге домой. Садилась в самом дальнем углу какого-нибудь кафе и читала. Мне хотелось понять, в какой именно момент эта ложь стала настолько привычной, что перестала казаться абсурдом.
«Скотт впервые предложил...»
«Гениальное решение Скотта позволило...»
«Исследования Скотта доказали...»
Я больше не злилась. Наверное, это было даже хуже. Сначала я пыталась оправдать всё тем, что так устроен этот жестокий мир. Потом просто перестала искать оправдания. А затем — перестала замечать.
К концу десятилетия моя жизнь почти полностью состояла из работы. Дом. Лаборатория. Совещания. Сон. Снова лаборатория.
Я могла провести несколько дней, не выходя наружу, и обнаруживать это только тогда, когда какой-нибудь служащий невзначай сообщал, что на улице уже сменился сезон. Иногда я ловила себя на том, что совершенно не помню, какой сегодня день.
Зато я всегда точно знала, над какой формулой работаю. И, пожалуй, именно это удерживало меня на плаву, не давая окончательно утонуть в серости собственного существования.
Глава 13.2
Потому что у меня всё ещё оставалась одна цель.
Последний прорыв.
Стационарный стабильный портал.
Не временный разрыв, требующий постоянной, изматывающей подпитки. Не дверь, существующая считанные минуты. А полноценный пространственный переход, способный работать самостоятельно. Постоянная, незыблемая дверь между двумя точками мира.
Я хотела доказать, что такое возможно.
Не Дэмиану. Не Академии. Даже не тем людям, которые когда-то смеялись над моими теориями. Я хотела доказать это себе. Я хотела однажды посмотреть на работающий портал и тихо сказать:
«Я смогла».
Поэтому я работала на пределе, выжимая из себя всё до последней капли. Сон давно превратился в недоступную роскошь. Еда стала лишь необходимостью, о которой приходилось вспоминать. Горький, чёрный как гудрон кофе заменил нормальные завтраки, а постоянные головные боли стали настолько привычными, что я перестала воспринимать их как сигналы организма.
Эфир постоянно гудел где-то на границе слуха, заполняя всё пространство вокруг. Руки иногда начинали дрожать сами собой, предательски подводя в самый ответственный момент.
Но стоило мне увидеть очередной результат расчёта, одну единственную верную цифру в бесконечном столбце, — и всё остальное мгновенно переставало иметь значение. Боль, усталость, одиночество — всё исчезало, сгорая в огне этой единственной цели.
Однажды Дэмиан застал меня в лаборатории глубоко ночью.
Я сидела прямо на холодном полу, в кольце из разбросанных распечаток и хаотичных схем, пытаясь свести в единую систему несколько противоречащих друг другу расчётов. Глаза жгло от напряжения, они были будто песком засыпаны, а в голове пульсировала знакомая, тупая боль.
Он подошёл сзади и положил руки мне на плечи. Его ладони были тёплыми, а хватка — обманчиво мягкой.
— Ты выглядишь ужасно, Элис.
Я устало усмехнулась, даже не пытаясь поправить волосы.
— Спасибо.
— Я серьёзно.
Я откинулась назад, прислонившись затылком к его груди, позволяя себе на мгновение закрыть глаза и просто дышать.
— Ещё немного.
— Ты говоришь это уже несколько месяцев, — заметил он, и в его голосе послышалась лёгкая, почти заботливая ирония.
— Потому что ещё немного — и получится.
Он помолчал, и я почувствовала, как его пальцы чуть сильнее сжали мои плечи.
— Что именно?
Я повернулась к нему. Наверное, именно в тот момент мне впервые за долгое время захотелось рассказать кому-то о своей мечте так, как я рассказывала о ней когда-то — ещё до всех этих проклятых патентов, бесконечных денег и бездушных корпораций.
— Если я стабилизирую ядро, мы сможем удерживать пространственный переход без постоянного вмешательства мага. Представляешь? Портал будет работать сам. Постоянно.
Дэмиан улыбнулся. Эта улыбка была той самой, в которую я когда-то влюбилась, — обещанием поддержки и понимания.
— И что это даст?
Я почувствовала, как внутри меня, сквозь слои усталости и апатии, снова вспыхнул знакомый, яростный огонь.
— Всё!
Я вскочила, мгновенно забыв об усталости в мышцах, и начала ходить между