Портал к тебе - Александра Никишаева
После того вечера я всё чаще находила причины остаться в лаборатории. Оказалось, что в окружении эфирных разрядов и чертежей мне дышится легче, чем в залах, где каждый взгляд был оценкой, а каждое слово — частью игры. Я начала просить Камиллу подменить меня на приёмах, где моё присутствие было формальностью.
— О, Элис, ты даже не представляешь, как нам там было весело! — говорила она, заходя в мою мастерскую.
Камилла стала его идеальным дополнением. Она сопровождала Дэмиана на всех раутах, умело поддерживая беседу и создавая вокруг них ореол недосягаемого совершенства. Она была тем, кем я никогда не смогла бы стать: лёгкой, сияющей, безупречной.
Иногда она возвращалась ко мне, принося с собой запах дорогих духов и новости из того мира, в который я больше не имела доступа.
— О, Элис, ты бы видела, как они смотрели на него сегодня! — восторженно рассказывала она, по-хозяйски усаживаясь в моём старом кресле. — Весь зал буквально дышал им. Ты должна гордиться тем, что ты часть этого величия.
Я смотрела на неё, на её сияющее лицо, и чувствовала, как внутри меня медленно растёт странное, холодное чувство.
Я действительно была частью этого величия. Но я была его тенью. Призраком. Невидимым двигателем, который заставляет машину ехать, пока водитель принимает поздравления. Я была тем самым секретным ингредиентом, без которого всё их «совершенство» рассыпалось бы в прах, но о котором никто не должен был знать.
Глава 12
Имя Рейнара Ван-Голда начало просачиваться в мою жизнь постепенно, как яд, который капля за каплей вливают в чистую воду. Идеальная физическая диффузия.
Сначала это были короткие, почти незаметные заметки в деловых хрониках Этерваля. Затем — тревожные, сухие отчёты финансового отдела «Скотт-Технолоджис». Его «Серебряные цеха» не просто росли. Это была экспансия.
Ван-Голд поглощал мелкие предприятия, скупал магические мануфактуры, заключал жёсткие договоры с железнодорожными компаниями и методично, слой за слоем, выстраивал вокруг себя промышленную империю.
Дэмиан поначалу лишь отмахивался от новостей, называя Ван-Голда «пережитком индустриальной эпохи», который слишком полагается на грубую силу металла. Но когда «Серебряные цеха» начали демпинговать цены на перевозку грузов, используя колоссальную сеть железных дорог в сочетании с новыми логистическими узлами, стало ясно: это была уже не просто конкуренция.
Это была осада.
Ван-Голд не пытался переплюнуть нас в пафосе или внешнем блеске. Он бил масштабом. Пока мы продавали миру «революцию», «эстетику перемещения» и статус, он предлагал то, что гораздо труднее победить красивыми словами: надёжность, дешевизну и охват. Он создавал инфраструктуру, в которую наши порталы должны были встроиться, если вообще хотели выжить.
— Он опасен, Дэмиан, — сказала я однажды за завтраком, глядя на график падения наших акций в секторе грузоперевозок. — Он не просто скупает компании. Он перестраивает всю логистику страны. Если он найдёт способ связать свои дороги с портальной сетью...
— Перестань, Элис.
Он даже не поднял глаз от планшета, его голос звучал скучающе.
— Ван-Голд — это сталь и уголь. Мы — эфир и свет. Он может владеть всеми рельсами в Астерионе, но никогда не создаст то, что создали мы.
Я промолчала, чувствуя, как в груди поднимается глухое беспокойство.
— Ты слишком высокого мнения о его возможностях, — добавил Дэмиан, наконец взглянув на меня с лёгкой, почти снисходительной улыбкой.
Наверное, именно в тот момент мне впервые стало по-настоящему интересно, кто такой Рейнар Ван-Голд на самом деле. Не промышленник с газетных полос и не человек, которым Дэмиан так старательно пренебрегал. А тот, кто умудрялся заставлять моего мужа — этого уверенного в себе полубога — хотя бы на несколько секунд менять привычный покровительственный тон на раздражение.
И это было самой честной эмоцией, которую я видела на лице Дэмиана за долгое время.
Наша следующая встреча произошла на ежегодной Выставке Высших Технологий.
Зал был залит ослепительным светом, наполнен гулом сотен голосов и бесконечными вспышками камер. Мы стояли у нашего главного экспоната — обновлённой портальной станции, которая должна была стать символом нашего абсолютного, неоспоримого превосходства.
Дэмиан был в своей стихии. Он буквально сиял, раздавая визитки и окутывая собеседников своим вкрадчивым обаянием, вдохновенно рассуждая о «видении будущего», которое он воплотил в жизнь. Я стояла чуть позади, в тени его фигуры, в платье из тяжёлого тёмно-синего шёлка, которое с каждым вдохом казалось мне всё теснее, словно медленно затягивающиеся тиски.
И тут я заметила его.
Он вообще не вписывался в общую атмосферу праздника. Высокий, в безупречном чёрном костюме, который выглядел скорее как броня, чем одежда. Светлые волосы резко, почти вызывающе выделялись на фоне тёмной ткани. Его глаза цвета выцветающей стали казались лишёнными всякого тепла.
Его присутствие ощущалось физически — как массивная холодная стена, заставляющая людей инстинктивно расступаться, освобождая ему путь.
Рейнар Ван-Голд.
Он не слушал Дэмиана. Пока мой муж в очередной раз описывал «гармонию эфирных потоков», Ван-Голд медленно, почти хищно обходил установку. Его взгляд был сосредоточенным, хирургическим. Он полностью игнорировал глянцевые панели и декоративную подсветку, призванную ослепить дилетантов.
Он смотрел на узлы крепления. На толщину кабелей. На систему охлаждения. Заглядывал в микроскопические зазоры стабилизационного кольца. Он изучал оборудование так, словно видел его насквозь, обнажая все скрытые изъяны.
Когда Дэмиан закончил свою речь и с победным, самодовольным видом обернулся к нему, Ван-Голд даже не изменился в лице.
Он просто задал вопрос. Тихо. Но так, что вокруг нас мгновенно образовался вакуум, в котором потухли даже самые громкие голоса.
— Во втором контуре стабилизации, — Ван-Голд едва заметно, кончиком пальца указал на одну из скрытых панелей, — вы используете переменную частоту для компенсации эфирного сдвига. Но при увеличении плотности потока до критической отметки в семьсот герц неизбежно возникает риск резонансного коллапса.
Он