Портал к тебе - Александра Никишаева

Я нашла копию документа в папке с финансовыми отчётами, которую Дэмиан по какому-то нелепому стечению обстоятельств забыл забрать с рабочего стола. Это был официальный патент на систему стационарных переходов.

Я пробежала глазами по тексту, ища своё имя. Сначала я просто не заметила его, полагая, что оно будет в конце, в списке соавторов или консультантов. Потом я перечитала страницу. Потом — ещё раз.

В графе «Изобретатель» стояло одно-единственное имя.

Дэмиан Скотт.

Я смотрела на этот лист, и буквы начали расплываться перед глазами, превращаясь в серые, бессмысленные пятна. Внутри меня что-то замерло, словно сердце вдруг решило пропустить удар, а затем сжаться в один тугой, болезненный узел.

Это была не просто ошибка. Не «формальность», о которой он так ласково говорил месяц назад. Это был документ с тяжёлой, властной печатью Министерства Магии и Технологий. Окончательный. Юридически закреплённый.

Я перечитала его в четвёртый раз, до боли впиваясь взглядом в бумагу, будто надеялась, что буквы каким-то чудом поменяются местами, и там, рядом с его именем, проступит моё.

Не поменялись.

Я вскочила из-за стола, едва не опрокинув стул. Схватив пальто, я даже не заметила, как запуталась в ткани. Мне нужно было поговорить с Дэмианом. Немедленно.

Я нашла его не в мастерской.

Его кабинет теперь располагался в новом здании компании — том самом, которое он с таким восторгом называл «нашим первым настоящим офисом». Я вошла туда, всё ещё сжимая патент в руке, чувствуя, как бумага мнётся и пачкается от моих дрожащих пальцев.

Но Дэмиана за столом не оказалось. Вместо него там сидел незнакомый мужчина.

Я остановилась на пороге, невольно затаив дыхание. Он был старше меня лет на десять, может, чуть больше. Высокий, в безупречном костюме, который сидел на нём как броня. Светло-пепельные волосы и льдисто-голубые глаза, в которых читался абсолютный, почти пугающий контроль. Это было лицо человека, который привык, что окружающие сами освобождают ему дорогу, не дожидаясь просьбы. На столе перед ним лежала папка с эмблемой «Серебряных цехов».

Я знала это название. Даже слишком хорошо.

Это была одна из крупнейших промышленных империй страны.

— Мисс Барнс?

Я нахмурилась, удивляясь тому, что он знает моё имя.

— Да.

Он поднялся. Медленно, с какой-то пугающей грацией.

— Рейнар Ван-Голд.

Вот теперь я поняла, с кем разговариваю. Глава «Серебряных цехов». Человек, чьё имя за последние месяцы я видела в сводках едва ли не чаще, чем собственное.

Мы пожали руки. Его ладонь была сухой и холодной, как мрамор.

— Господин Скотт сейчас вернётся, — сказал он. Голос был глубоким, ровным, в нём не было ни одной лишней эмоции.

Я кивнула и уже собиралась выйти, когда его взгляд упал на бумаги в моей руке. На патент.

Он ничего не сказал. Только задержал на документе взгляд чуть дольше, чем требовалось, словно считывая всё содержание одним коротким движением зрачка.

— Проблемы? — спросил он.

Я инстинктивно прижала бумаги к груди, закрывая их от его проницательного взгляда.

— Нет.

Рейнар посмотрел мне прямо в глаза. Несколько секунд он молчал, и от этого молчания мне стало очень неуютно, сильнее, чем от любого прямого вопроса. Казалось, он видит не меня, а всю ту катастрофу, что развернулась в моих мыслях.

— Разумеется, — произнёс он наконец.

Он снова сел, возвращаясь к своим бумагам с таким видом, будто я перестала существовать в ту же секунду, как перестала быть интересной.

Я вышла из кабинета. Через несколько шагов остановилась в коридоре, прислушиваясь к бешеному стуку собственного сердца. Почему-то мне хотелось вернуться. Спросить что-то. Или просто ещё раз почувствовать этот холодный, честный взгляд. Это было странно, даже для меня.

Я резко отогнала эту мысль. Рейнар Ван-Голд был мне абсолютно никто. И его мнение меня совершенно не интересовало.

По крайней мере, тогда я так думала.

Когда Дэмиан вернулся домой, я ждала его в гостиной, до боли сжимая в руке этот лист.

— Почему меня нет в патенте?

Мой голос прозвучал тихо, надломленно, и эта хрупкость в нём сама меня пугала.

Дэмиан замер. Он посмотрел на бумагу, потом на меня, и на его лице отразилось искреннее, почти комичное удивление, словно я внезапно заговорила на неизвестном языке.

— Элис, ты о чём?

Он подошёл ко мне, протягивая руку, чтобы забрать лист, но я инстинктивно отстранилась, прижимая документ к себе.

— Это техническая формальность, дорогая. Ты же знаешь, как работают эти бюрократы, — он вздохнул, в его голосе послышалось снисходительное терпение. — Чтобы ускорить регистрацию и избежать бесконечных проверок по каждому пункту, мы оформили всё на одного представителя. Это стандартная практика для крупных компаний.

— Но это же... это моё имя! — воскликнула я, и голос наконец сорвался на крик. — Мои расчёты, мои бессонные ночи, моя жизнь!

— Ш-ш-ш.

Он прижал палец к моим губам, обрывая слова на полуслове. В этот момент я почувствовала, как внутри меня что-то резко обмякло. Словно вся эта колючая, праведная ярость вдруг растворилась в тёплом, густом тумане. Тревога не исчезла, но она перестала быть острой, превратившись в какое-то глухое, неважное эхо.

В его взгляде снова появилась та самая обволакивающая нежность, от которой подкашивались колени.

— Глупая моя, — прошептал он, и его голос теперь звучал так правильно, так искренне, что я сама почувствовала себя нелепо. — Ты действительно думаешь, что мне есть дело до этих бумажек? Всё, что принадлежит мне, принадлежит и тебе. Позже, когда компания выйдет на новый уровень, мы всё исправим, добавим тебя как соавтора в дополнительные документы. Сейчас это просто вопрос времени и удобства.

Он улыбнулся — мягко, почти ласково.

— Разве ты не веришь мне?

Я хотела спорить. Хотела кричать, что это предательство, что он стирает меня из истории собственного успеха. Но эта