Хранитель - Эмми Чендлер

Другая его рука нашла мою грудь, а большой палец коснулся моего соска.

Я стону и вот так снова готова. Или, может быть, я до сих пор готова. Я поняла что всё, что находится к югу от моего пупка, кажется тёплым, влажным и опухшим, и когда его рот смыкается но моём соске, а его язык скользит по твёрдой вершине, мне внезапно хочется большего.

Как, чёрт возьми, такое возможно?

Рука Тайсона скользит между нами, проверяя мою готовность, и он стонет, очевидно довольный. Затем его пальцы снова исчезают, и я чувствую его член, твёрдый, но с некоторой податливостью на кончике. Он скользит в меня одним длинным плавным прикосновением, и мой глубокий выдох звучит почти как… облегчение. Как будто мне только что подарили что-то, чего я даже не осознавала, чего ждала.

На этот раз дискомфорта не было. Он всё ещё ощущался большим, а я чувствовала напряжение, но теперь и то и другое кажется правильным.

Он стонет мне в ухо. Затем он медленно выскальзывает из меня только для того, чтобы снова погрузиться.

И внезапно начинается гонка, быстрая и бешеная, мы оба гонимся за забвением, когда его тело врезается в моё. Я наклоняю бёдра, отчаянно нуждаясь в трении, когда сжимаю его, и каким-то образом мои руки схватились за его плечи. Его кожа под моими пальцами скользкая от пота, но это чистый пот с запахом мыла.

— Ещё, — шепчу я ему на ухо, затем захватываю его мочку зубами и повторяю снова, сжимая его тело. Требовательно. — Сильнее.

Тайсон стонет, затем прижимается ко мне, проводя лобковой костью по моему клитору. Трение усилило внутреннее давление, и…

Из моего горла вырвался нетерпеливый звук. Мои ноги сжимаются вокруг его бёдер, я хватаюсь за его плечи, поднимаясь навстречу ему при каждом толчке. Это произойдёт снова.

— Вот и всё, — шепчет он мне на ухо. — Кончи ещё раз со мной, левша (прим.: боксёр-левша, бьющая левой, прозвище от того удара левой по Джейме) — Он врезается в меня, когда я поднимаюсь навстречу ему, его грудь снова и снова касается моих сосков. — Давай, Одра.

И тогда я кончила.

Он стонет мне в ухо, когда я сжимаюсь вокруг него, цепляясь за него, переживая свой второй оргазм серией мягких выдохов.

Тайсон полностью отказывается от определённого ритма, вбиваясь в меня так быстро и сильно, как только может, и каждое соединение посылает на меня новую волну удовольствия. Затем он кряхтит мне в волосы, и всё его тело напрягается на моём. Я чувствую, как он расслабляется внутри меня, и цепляюсь за него, принимая его глубже, всё ещё сжимая его, пока он переживает последние остатки оргазма.

И какое-то мгновение мы лежали вместе, обнявшись друг с другом. Кажется, он не торопится двигаться, и, к моему удивлению, я тоже.

Тайсон зарывается лицом в мои волосы, и я чувствую его дыхание на своей шее. Его язык высовывается и гладит кожу под моей челюстью. Как будто просто чтобы попробовать меня.

— Лучше в этот раз? — бормочет он, с каждым словом его губы скользили по моему горлу.

— Я никогда… я не… не могу… — я отказываюсь от слов и вместо этого провожу руками по его рукам, прослеживая каждую невероятную выпуклость. Остро осознавая силу под моими пальцами — и тот факт, что он не использовал её против меня. Ни разу.

Тайсон смеётся.

— Я восприму твой ответ, как да. — Он прижимается ко мне в последний раз, и я выдыхаю от его невольного толчка. Затем он выскальзывает из меня и садится на край кровати.

Я натягиваю простыню, чтобы прикрыться, но он оборачивается и хмурится.

— Не делай этого. — Он сдёргивает простыню осторожно, но настойчиво. — Я хочу смотреть на тебя.

— Пошел ты. Мне холодно. — Я хватаю простыню, но он с усмешкой срывает её с кровати.

— Лгунья.

Он прав. Мне не холодно. Я… голая. И каким-то образом, хотя его лицо только недавно уткнулось в мою промежность, а его язык был глубоко внутри меня, я чувствую себя ещё более незащищенной. Голая, при свете дня.

Но я позволяю ему смотреть, хотя мне от этого некомфортно, потому что он правильно понял.

Нет. Не поэтому, и после того, что он только что сделал для меня — дважды — ему кажется несправедливым даже думать об этом.

Я позволяю ему смотреть из-за того, как он смотрел на меня. Не как будто я кусок мяса, за право которого ему заплатили, а как будто я какой-то драгоценный камень, который он только что вырыл из земли голыми руками. Что-то, ради чего он работал. Что-то, что имело для него ценность.

Взгляд был собственника, защитника и… он был доволен. Доволен собой. И доволен мной.

Я стараюсь не придавать этому слишком большого значения. Он только что кончил. Он был бы доволен, независимо от того, кто смотрел на него, когда это происходило.

— Хорошо, достаточно. — Я сползаю к краю кровати и тянусь к своей рубашке, но он хватает меня и тянет к себе на колени, ставя мои колени по обе стороны от своих бёдер. Я кладу руки ему на грудь, чтобы они не упали на промежность, и вспоминаю, что его туловище представляет собой один большой кусок мышц, а подо мной его бёдра представляют собой ещё несколько гор.

— А что, если я скажу, что мне недостаточно? — голос Тайсона — наполненное похотью рычание, и он уже снова привстал. — А что, если я захочу большего? Прямо сейчас.

Я хмурюсь, пытаясь оценить его настроение. Его значение. Наконец я выдыхаю.

— Ну, я думаю, ты получишь всё, что захочешь. Потому что мне очень нравится, когда меня не избивают и не насилуют двести других психов за этой дверью. — Сказала я это сквозь зубы.

Он берёт мой подбородок, и его хватка была крепка. Его взгляд полностью сосредоточился на мне.

— Одра. Я не захочу ничего, чего ты не захочешь мне дать сама. Ты понимаешь?

Я кивнула. Но я снова солгала. Я не знаю, что происходит. Это какое-то испытание? Он говорит, что мне нужно хотеть того, чего он хочет? Нужно ли ему думать, что он какой-то секс-бог, чтобы кончить?

Если он прав, это что-нибудь меняет?

— Ты не понимаешь. Но поймёшь. — Он хватает меня за талию и ставит на