Полуночные ведьмы тоже влюбляются - Надежда Игоревна Соколова
Я молчала. Дед молчал. Васька на подоконнике спал. Гришка за печкой сопел. И в этой тишине я вдруг почувствовала, что бабушка права. Не во всём. Но в чём-то — точно. Я, полуночная ведьма, менеджер среднего звена и просто Алёна, привыкла быть одна. Я умела быть одна. Я хорошо умела быть одна. Но иногда, поздно ночью, когда котёл булькал, а за окном шёл дождь, я ловила себя на мысли, что хотела бы, чтобы кто-то сидел рядом. Не для того, чтобы что-то делать. Просто сидел. И молчал. Или говорил. Или пил чай. Или смеялся.
— Ладно, — сказала я. — Я присмотрюсь. Но, бабушка, — я подняла палец, — если он окажется скучным, я его прокляну. И это будет некрасиво. И ты будешь виновата.
Бабушка улыбнулась — тепло, по-настоящему.
— Если он окажется скучным, — сказала она, — я сама его прокляну. Меня не надо будет просить. Я, между прочим, тоже ведьма. И я тоже умею сворачивать горы. И, поверь мне, проклятие бабушки-ведьмы — это гораздо страшнее, чем проклятие внучки. Потому что у меня больше опыта.
Дед засмеялся. Васька проснулся, посмотрел на нас сонными глазами и сказал:
— О чём вы? Я что-то пропустил?
— О женихах, — ответила я. — Бабушка хочет, чтобы я вышла замуж.
— За Дамиана? — Васька немедленно оживился. — За историка? Ну, наконец-то. Я, между прочим, сразу понял, что он не просто так пришёл. Свиток, завещание кота… Это же классика. Мужчина приходит с древним документом, чтобы познакомиться с ведьмой. Я такое видел. В книгах. Правда, там обычно драконы, а не коты. Но принцип тот же.
— Васька, — сказала я. — Ты спишь. Тебе показалось. Никаких женихов. Никаких свадеб. Только чай. И пироги. И, может быть, ещё один свиток. Если Дамиан придёт.
— Он придёт, — сказал Васька уверенно. — Он обещал. И он не из тех, кто не держит слово. Я в этом разбираюсь. Я, между прочим, кот. Я чувствую людей. И котов. И драконов. И историков. Особенно историков. Они все одинаковые. Приходят с документами, пьют чай, смотрят на ведьму и думают, как бы остаться подольше.
— Васька, — сказала бабушка, и в её голосе было что-то, от чего кот немедленно замолчал. — Ты умный кот. Но иногда ты говоришь слишком много. Это семейное. У нас все такие. И Алена, и я, и дед. Мы все говорим слишком много. Особенно когда не надо. Так что, — она повернулась ко мне, — Алена, давай договоримся. Ты присмотришься к Дамиану. Не завтра. Не послезавтра. Просто присмотришься. А я не буду больше спрашивать про женихов. По крайней мере, до следующего визита. Договорились?
— Договорились, — сказала я, и, честно говоря, почувствовала облегчение. — Но, бабушка, — я улыбнулась, — если он окажется скучным, я тебе скажу. И ты его проклянёшь. Сама. Потому что у тебя больше опыта.
— Вот и славно, — бабушка подняла чашку. — За это и выпьем. За ведьм, которые умеют сворачивать горы, и за мужчин, которые не боятся котов. И за чай. Потому что чай — это единственное, что всегда помогает.
Мы выпили. Дед налил себе ещё, потом ещё, и вскоре разговор снова потек — про драконов, про политику, про то, как дед однажды чуть не сжёг свой собственный трон, потому что чихнул. Бабушка смеялась. Васька спал. Гришка сопел. А я сидела и думала о том, что, может быть, бабушка права. Может быть, пора присмотреться. Не к Дамиану конкретно. А вообще. К жизни. Которая, несмотря на все колодцы, кур и коров, была не такой уж и плохой.
Глава 15
Через пару дней бабушка с дедом засобирались домой. Не то чтобы я их выгоняла — наоборот, честно говоря, мне даже стало немного грустно, когда дед в последнее утро вышел на кухню с дорожной сумкой и сказал, что им пора. Дом без них сразу стал каким-то тихим, хотя они, если честно, и не шумели особо. Просто их присутствие — тёплое, большое, надёжное — заполняло всё пространство, и без него в гостиной стало чуть-чуть пусто.
Бабушка в последнее утро напекла блинов — своих, фирменных, тонких, кружевных, которые я могла есть бесконечно, — и мы сидели за столом втроём, ели эти блины со сметаной и мёдом, и бабушка давала мне последние наставления: про зелья, про травы, про то, что не надо спать до обеда, про то, что надо есть регулярно, а не только пирожки, и про то, что если Дамиан всё-таки придёт, то не надо его сразу проклинать, а надо сначала поговорить.
— Я не собираюсь его проклинать, — сказала я, жуя блин. — Я же не зверь. Я просто присмотрюсь. Как ты и говорила.
— Присмотрись, — кивнула бабушка. — Но не слишком близко. Сначала пусть докажет, что он не скучный. Пусть сделает что-нибудь. Ну, там, подвиг. Или хотя бы принесёт что-нибудь вкусное. Не свиток. Свиток — это не вкусное. Свиток — это работа.
— Дед принёс пирог, — напомнила я. — И настойку. И это было вкусно.
— Дед — это дед, — ответила бабушка. — Он исключение. Он император драконов. Ему можно приносить пироги и настойку. А историку — нет. Историк должен сначала доказать, что он не просто так пришёл. Что он не скучный. Что он не эльф, который думает только о твоей причёске.
Дед за её спиной кивнул с полным ртом блина.
— Бабушка права, — сказал он, прожевав. — Я, между прочим, когда за ней ухаживал, тоже не просто так приходил. Я ей единорога принёс. Настоящего. Маленького. Ну, не совсем маленького. Но и не очень большого. Он у нас потом в саду жил. Долго. Пока не вырос. Но это неважно. Важно то, что я не с пустыми руками пришёл. А этот твой историк — он с чем пришёл? Со свитком. Свиток — это