Полуночные ведьмы тоже влюбляются - Надежда Игоревна Соколова
— Алена, — сказала бабушка, отставляя чашку и глядя на меня с выражением, которое я знала с детства. — А скажи-ка мне, милая, как у тебя с личной жизнью?
Я поперхнулась чаем. Дед немедленно хлопнул меня по спине — так, что я чуть не свалилась со стула, — и сказал:
— Осторожнее, внученька. Чай горячий. И бабушка у нас тоже горячая. Она это серьёзно спрашивает. Я её знаю. Она не отстанет.
— Дед, — прохрипела я, откашлявшись. — Ты мне чуть спину не сломал.
— Это лечебно, — ответил дед с достоинством. — Драконовский массаж. Помогает от всего. От кашля, от простуды, от нежелания отвечать на вопросы о личной жизни. Ну, последнее — не всегда. Но попробовать стоило.
Бабушка не сводила с меня глаз.
— Алена. Я жду.
— Бабушка, — сказала я, пытаясь выиграть время. — У меня всё хорошо. Правда. У меня есть дом, есть работа, есть кот, есть Гришка. У меня есть зелья. У меня есть лес. У меня есть…
— Это всё не то, — перебила бабушка. — Дом — это дом. Работа — это работа. Кот — это кот. А я тебя спрашиваю про мужчину. Про жениха. Про того, с кем ты будешь жить не одна, а вдвоём. Потому что, Алена, — она подалась вперёд, и в её глазах было что-то очень серьёзное, — ты не молодеешь. Тебе уже тридцать пять. Я в твоём возрасте уже была замужем за императором драконов и растила твою мать. А ты — одна. С котом. И с домовым. И с зельями.
— Мне тридцать пять, — ответила я. — Это не старость. Это расцвет. Я, между прочим, полуночная ведьма. У меня сила в самом расцвете. Я могу свернуть горы. Я могу проклясть кого угодно. Я могу…
— Свернуть горы ты можешь, — согласилась бабушка. — А вот с мужчиной у тебя не получается. Почему?
Дед, который до этого молчал, вдруг сказал:
— А помнишь, милая, того эльфа? Из детства? Как его звали? Ну, тот, в которого она влюбилась, когда ей было шестнадцать? Он ещё потом женился на дриаде?
— Помню, — бабушка вздохнула. — Как его… Линдир? Линдал? Что-то эльфийское. Он был ничего. Симпатичный. Но скучный. Я его сразу раскусила. Он, когда на неё смотрел, думал только о том, как бы ей понравиться. А это, между прочим, скучно. Мужчина должен думать о чём-то ещё. Ну, там, о работе, о политике, о драконах. А этот думал только о ней. И о том, как бы она на него посмотрела.
— Он был милый, — сказала я, чувствуя, как краснею. — И он не был скучным. Он был… внимательным.
— Внимательным, — бабушка фыркнула. — Алена, внимательный мужчина — это тот, кто замечает, что у тебя новая причёска. А скучный — это тот, кто только и делает, что говорит о твоей причёске. Ты понимаешь разницу?
— Понимаю, — ответила я. — Но, бабушка, это было двадцать лет назад. Я уже давно не думаю о Линдире. Или как его там. Я даже забыла, как он выглядит. Честно.
— А кто у тебя сейчас? — бабушка не отставала. — Есть кто-нибудь? Ну, кроме кота и домового?
Я задумалась. Перед моими глазами почему-то возник Дамиан — с его свитком, с его сапогами, с его дурацкой улыбкой, с его «а можно я как-нибудь зайду на чай». Я вспомнила, как он смотрел на меня, когда я расшифровала завещание кота. Как он смеялся. Как он сказал «спасибо» — не формально, а по-настоящему. И как он ушёл, обернувшись, и спросил, можно ли зайти ещё.
— Есть один, — сказала я медленно. — Но это не то, что ты думаешь. Он историк. Приходил с древним свитком. Свиток оказался завещанием кота. Он был разочарован. Потом обрадовался. Потом спросил, можно ли зайти на чай. Я сказала, что можно. Но это не значит, что это жених. Это значит, что это человек, который любит чай и древние документы.
Бабушка переглянулась с дедом. Он поднял бровь. Бабушка кивнула. И я поняла, что сейчас будет что-то, к чему я не готова.
— Историк, — сказала бабушка задумчиво. — Это интересно. Историки — они умные. Они знают много всякого. С ними есть о чём поговорить. Это лучше, чем эльф, который думает только о твоей причёске. Как его зовут?
— Дамиан, — ответила я, и, честно говоря, не знаю, зачем я это сказала. Может, потому что бабушка умела спрашивать так, что не ответить было невозможно. — Он из Дарлиона. Он ездил по трём мирам, искал ведьм, которые смогут расшифровать свиток. Я была последней. Он пришёл ко мне утром. В семь утра. Разбудил Ваську. Васька на него шипел. Он не испугался. Он стоял и ждал, пока я проснусь.
— Не испугался Васьки? — дед одобрительно кивнул. — Это уже что-то. Васька, между прочим, страшный. Я сам чуть не испугался, когда он на меня посмотрел. А этот историк — не испугался. Уважаю.
— Дед, — сказала я. — Ты император драконов. Ты не мог испугаться кота.
— Мог, — ответил дед серьёзно. — Он на меня так посмотрел, будто я ему должен. А я, между прочим, никому ничего не должен. Кроме своей жены. И то не всегда.
Бабушка вздохнула.
— Алена, — сказала она. — А этот Дамиан — он тебе нравится?
Я задумалась. Честно задумалась. Потому что вопрос был не такой простой, как казалось. Дамиан был красивый — это я заметила ещё утром, когда стояла в окне в ночной рубашке и без тапок. Дамиан был умный — это я поняла, когда он рассказывал про кофе и про Землю. Дамиан был… интересный. С ним было легко. С ним было смешно. С ним хотелось пить чай и обсуждать древние свитки, которые оказываются завещаниями котов.
— Не знаю, — сказала я честно. — Он мне не неприятен. Он мне… интересен. Но, бабушка, это не значит, что я готова выйти за него замуж. Я его почти не знаю. Я знаю только, что он историк, что он боится проклятий и что он любит чай. Этого мало для жениха.
— Для жениха — мало,