Клыкошлюшка - София Трэверс
Черт.
Нужно было уйти в дом. В глазах Джулиана вспыхивает понимание, словно он приходит к тому же выводу.
Нужно было позволить ему пробить обереги и справиться с отдачей.
Он медленно идет вперед. Я бросаю кинжал. Джулиан размывается в движении и рычит, уклоняясь от него. Я вытаскиваю второй кол и готовлюсь к атаке.
Позади него раздается низкое рычание, и в промежутке между выдохом и вдохом Марк перемахивает через стену, преодолевает пятнадцать футов10, обжигая кожу, и сбивает брата с ног.
Глава 18

МАРК
Наша истинная пара в опасности. Мы мгновенно перемещаемся под прикрытие деревьев. Связь с истинной вопит во мне, и я вколачиваю Джулиана в сырую лесную землю. Эффект неожиданности на моей стороне, и я бросаюсь к его горлу. Он приходит в себя и хватает меня за челюсть, едва не ломая кость.
— Надо же, кого я здесь встретил. — Его клыки полностью обнажены, глаза стали совершенно черными. Между нами давно нет ничего общего, и разорванная часть моей души скорбит по тому, кем мы когда-то были.
— Где ты убиваешь, брат, там и я следом, — рычу я. Половину жизни я потратил на то, чтобы разгребать последствия беспорядков, которые устраивал Джулиан, а теперь он пытается отнять у меня единственное, что принадлежит мне.
Он швыряет меня на землю, и что-то хрустит. Боль взрывается вдоль спины. Плечо. Он сломал мне плечо. Я рычу и целюсь ему в глаз, но он слишком быстр.
— Ты ее не заслуживаешь. Она должна быть моей, — рычит он.
Я прижимаю его горло предплечьем, высматривая Лию. Она присела на корточки и наблюдает за нами, выжидая момент для атаки; в одной руке кинжал, в другой — кол.
— Уходи, — с трудом выдыхаю я. — Уходи сейчас же, Лия.
Эта глупая истребительница не слушает. Она бросается вперед, заметив просвет, и полосует его по спине. Он разворачивается. Паника заставляет меня переместиться быстрее, чем когда-либо прежде. Я отрываю его от нее.
— Я потерял свою, — в ярости кричит Джулиан. Его лицо превращено в ужасную маску гнева и боли. Его боль разрывает меня изнутри так же, как его когти терзают плоть.
— Уходи! — кричу я.
— Ты так сильно дорожишь ею, брат? — Его глаза вспыхивают.
Меня пронзает холодный, жесткий, стремительный страх. Мой брат всегда завидовал тому, что есть у меня, еще когда мы были людьми. Джулиан врезает меня в дерево. Я выворачиваю ему руку из сустава.
Он рычит, но я даже не уверен, что он чувствует боль.
— У тебя есть все, чего я хочу, — цедит он. — И ты ничего из этого не заслуживаешь. Я заберу ее у тебя.
Ярость поглощает всякую связную мысль, и я валю его на землю. Мы превращаемся в вихрь клыков и цепляющихся рук. Тени полосами ложатся на покрытую листьями землю, и каждый раз, когда я чувствую солнечный свет, меня обжигает.
Чернота поглощает глаза Джулиана. Я до последнего надеялся, что его еще можно спасти, но моего брата действительно больше нет, и я стремительно теряю силы. Я ослабел из-за голода и из-за того, что сражаюсь с ним в дневной тени.
— Ты сгоришь раньше меня. — Он ухмыляется, прежде чем переместить нас под солнечный свет и впечатать меня в дерево.
— Думаешь, ей захочется получить в подарок груду трупов? — Слова срываются почти рычанием. Кожа начинает тлеть, а едкий запах невыносим почти так же, как жгучая, бесконечная боль.
Он сильнее сжимает мое горло.
— У нее не будет выбора. Умри, брат.
Крик Лии полон ярости, и она бросается в атаку. Она налетает на него, вкладывая весь вес тела, и загоняет кол ему в спину. Джулиан рычит и отпускает меня, а Лия отпрыгивает в сторону.
— Хочешь потанцевать, истребительница? — Он улыбается.
Лия отступает под солнечный свет и приседает, ее лицо исполнено решимости. Она зачерпывает горсть веточек, и я понимаю по запаху, что это пепел.
Возле дома она посадила рощу ясеней. Умная девочка. От ее храбрости у меня сжимается грудь. Солнце ее не спасет.
Я пытаюсь показать ей жестом: я зайду справа, а она сделает ложный выпад слева. Налево, в сторону дома и свободы. Она не понимает и вместо этого бросается вправо — туда, где в глубине поляны солнце светит ярче, — пытаясь зайти с фланга и поднимая кулак, чтобы бросить отравленные ветки. Я срываюсь с места, надеясь сбить брата с ног. Я должен не подпустить его к ней.
Джулиан перемещается, растворяясь в тумане. Я быстрее. Всегда был быстрее, и я ближе к Лие, чем он. Я не могу дотянуться до него, зато могу добраться до нее.
Я отбрасываю Лию в дерево, закрывая ее собой, как раз в тот момент, когда Джулиан когтистыми руками вспарывает мне спину. Он вырывает из меня куски плоти, пока я прикрываю свою истинную пару. За его руками тянется огненный след, а затем приходит онемение. Я чувствую, как кровь пропитывает штаны, но больше этого ощущения уже ничего не чувствую. В носу стоит запах горящей кожи.
От боли зрение начинает темнеть по краям. Я направляю всю оставшуюся энергию на то, чтобы прижимать свою истинную пару к груди. Где-то на краю сознания я понимаю: такая рана будет заживать слишком долго. Я умру под солнцем.
Но Лия.
Лия не может умереть. Только не Лия. Моя душа воет так громко, что заглушает звуки крови и смерти.
Я едва ощущаю руки Лии на своей руке. Она кричит. Моя пара кричит.
— Уходи, Марк, — умоляет она. — За защитные чары.
Я прижимаю свою истинную к себе и мгновенно перемещаю нас в тень, где оказываюсь лицом к лицу с братом. С его груди капает кровь, а глаза то становятся серебряными, то снова чернеют. Он переводит взгляд на мою пару, потом на мое лицо, и его рот кривится.
Я не понимаю, почему он не атакует. Возможно, из чувства вины. Или он ранен сильнее, чем я думал, и кол отравляет его.
— Я вернусь, — легкомысленно говорит он, хотя улыбка выдает боль. — В канун Дня всех святых. Когда хорошие маленькие вампиры наиболее уязвимы.
Я не обращаю на него внимания и перемещаю нас в дом.
Глава 19
ЛИЯ
Марк с такой силой врезается в стену моей гостиной, что с его плеч осыпается пыль штукатурки. Он пошатывается. Сердце