Клыкошлюшка - София Трэверс

— И обрекла город на то, что до конца моей жизни все будут ждать, когда я сорвусь и убью кого-нибудь из кузенов или тетушек. Семья Дон — самая богатая и влиятельная в городе. Она распускала обо мне слухи, которые я до сих пор временами слышу, хотя прошло больше десяти лет. — Она пожимает плечами. — Вот и все. Вся моя печальная история. Я одна. Всегда была одна и, наверное, всегда буду. Обычно меня это устраивает.

— Но не сегодня.

Я склоняю голову, наблюдая, как по ее лицу сменяются эмоции. Она с трудом сглатывает, словно борется с собой. В лунном свете, проникающем в окна кухни, она прекрасна даже в своей печали. Я чувствую ненужное желание обнять ее и прижать к груди.

Я хмурюсь на самого себя. Связь — штука дурманящая. Никто не предупреждал меня, что из-за нее я стану таким мягким с ней.

— Я была пьяна. Вот и все. Как я уже сказала, я просто не хотела чувствовать, как ты питаешься от нее. Но если мы будем подальше друг от друга, думаю, все будет нормально.

Все станет хуже, а потом я начну жаждать только ее и окажусь вынужден связать ее с собой или уйти навсегда. Но между нами все будет далеко не нормально. Это будет взрывоопасно.

Мне стоит остановиться, не идти к ней, не наслаждаться тем, как она резко поднимает голову и как у нее учащенно бьется пульс на шее.

Мне стоит вернуться в бар, найти добровольную жертву и забыться в ней. Но вместо этого я говорю:

— Это гораздо лучше, чем просто нормально. Я покажу тебе. Если хочешь.

Глава 16

ЛИЯ

Я стремительно трезвею — чтоб его, генетика истребительницы, — и жалею, что так. Хотелось бы списать интерес к Марку на алкоголь. И то, как под его взглядом разогревается мое тело.

Он смотрит на меня как на добычу, и, богиня, мне это не ненавистно.

— Что ты покажешь?

Голос звучит на удивление ровно.

— Каково это — когда тебя кусают.

Его глаза чернеют, и он медленно приближается. Плечи заслоняют лунный свет.

В нескольких дюймах от меня он до невозможности мужественный и совершенно очевидно чудовище, а не человек. Ни сердцебиения, ни дыхания, ни намека на мягкость ни в теле, ни во взгляде.

— Ты можешь причинить мне боль, — шепчу я.

— Тебе бы это понравилось.

— Ты сказал, что ненавидишь вкус крови истребительницы.

От этих слов я чувствую себя неуверенной и слабой.

Его взгляд скользит к моим губам, шее, ниже. На скулах ходят желваки.

— Я был настолько близок ко лжи, насколько вампир вообще способен. Ты искушаешь меня.

Я замираю, прижавшись к стойке. Кровь поет под кожей, покалывая пальцы.

Я его искушаю.

Это может быть опасно. Или восхитительно. Или и то и другое.

— Вампиры не славятся умением держать себя в руках.

Он прищуривается.

— Тебе так сказали?

Я видела это собственными глазами, но не хочу напоминать ему, насколько сильнее он становится, когда я безоружна. Еще плотнее прижимаю руки к телу.

— Вы все на грани того, чтобы сорваться и превратиться в серийных убийц.

Уголок его рта приподнимается.

— А ты на грани того, чтобы всадить в меня кол и подумать о последствиях потом.

Я не могу сдержать смех. Он тоже тихо усмехается — всего лишь выпускает струйку воздуха. Похоже, юмор ему непривычен, но взгляд теплеет, и я чувствую, как смягчаюсь по отношению к нему, хотя всю жизнь меня предупреждали именно об этом.

Вампиры будут тебя соблазнять. Твое тело и твой разум. Ты будешь умолять о большем, даже когда они будут убивать тебя.

— Перемирие, истребительница.

Он поднимает руку, и я замираю, но он всего лишь пропускает прядь моих волос между пальцами. Чернота почти полностью поглощает его зрачки.

— У нас уже перемирие.

— Настоящее перемирие, — тихо говорит он. — Ты обещаешь не думать обо мне плохо, а я постараюсь думать о тебе лучше. Союзники. — Его рот снова изгибается в улыбке. Взгляд горячий и уверенный. — Скрепим укусом.

Союзники. Каково это — перестать держать рядом с ним оборону? Зависеть от кого-то еще? Не быть одной?

Именно последнее меня и добивает.

— Договорились. Но не раздирай меня на части.

Он ставит ладони по обе стороны от моих бедер. Я борюсь с желанием откинуться назад. Наши груди соприкасаются. Он прохладный и твердый, не теплый и не человеческий.

— Позволь показать тебе, насколько хорошо я себя контролирую, Лия, — уговаривает он, и внутри моего живота распускается тянущая боль.

Он склоняет голову, и я напрягаюсь, уверенная, что он вцепится мне в горло. Но вместо этого он обхватывает длинными прохладными пальцами мою руку и подносит запястье к губам.

— Здесь?

Мы встречаемся взглядами поверх моей руки, и кажется, будто его глаза горят. Губы касаются моей кожи. Я сдерживаю стон.

Я резко киваю.

Он выглядит довольным.

— А здесь?

Его рот поднимается выше, к локтю, и мне хочется заскулить от того, насколько сильно я этого хочу.

Это просто новизна. Ты задавалась вопросом, каково это, а теперь попробуешь и покончишь с этим. Больше тебе не захочется.

Это просто не может быть настолько приятно, как говорят.

— Сделай это, — рычу я.

Он усмехается и целует меня в центр ладони, а затем проводит языком по пальцу. Я вздрагиваю. В этом есть что-то собственническое. Даже животное.

Его рука ложится мне на талию. Пальцы другой руки еще крепче впиваются в край стойки.

— Вампир. — В моем голосе звучит предупреждение.

— Марк, — мурлычет он перед укусом.

Клык царапает указательный палец. По крови проносится разряд электричества. Он высасывает кровь, не отрывая от меня взгляда. Веки опускаются. Я чувствую себя тяжелой, горячей и до безумия остро ощущаю собственный пульс. Пока он сосет, его губы постепенно нагреваются.

— Ты разогреваешься.

По его скулам разливается краска.

— Профессиональный риск, — бормочет он.

Он звучит почти смущенно. Я не могу не рассмеяться.

— Ты всем девушкам это говоришь.

Он почти улыбается, и я ощущаю это как впрыснутый в кровь серотонин. Он так красив. И при этом настолько широк в плечах, что полностью заполняет мое поле зрения своей фигурой — сухожилиями, тяжелыми костями, твердыми мышцами, острыми клыками.

Он — пламя, а я — беспомощный мотылек.

Его зрачки расширяются. Он отпускает мой палец с мягким хлопком и уверенным движением языка. Клянусь, я чувствую его взгляд на своем горле, и от этого кровь начинает качаться быстрее.

Я ерзаю у стойки.

Он поднимает взгляд