Клыкошлюшка - София Трэверс

Мне кажется, я растворюсь, если он не остановится.

В тишине ванной мое дыхание больше похоже на тяжелые короткие вдохи. Я отчаянно стараюсь не издать ни звука, хотя к горлу подступает тихий стон. Я должна сохранять контроль. Он может разорвать мне горло. Может выпить меня досуха.

Кажется, это невозможно. Я будто плыву в теплом меду. Каждое новое всасывание его губ грозит утащить меня на дно.

Соберись, Лия.

Соски напрягаются, когда он крепко втягивает кожу моей шеи.

— Истребительница, — хрипло произносит он. — Отпусти себя.

— Нет.

Я не могу. Кем я тогда стану? Такой же, как все остальные, кто пал жертвой его чар. Я должна быть лучше. Я истребительница, черт возьми, а не глупая человеческая женщина, встретившая его в клубе.

Его рука опускается мне на бедро. От прикосновения меня пробирает дрожь наслаждения.

— Лия, — протягивает он.

Он больше не кусает меня, и мне хочется плакать. Я так близко. Наслаждение туго сворачивается внизу живота, и меня трясет от желания. Он это чувствует.

— Отпусти, — требует он, прежде чем снова впиться в мою шею. Из моего горла вырывается стон. Его бедра дергаются.

От ощущения его тела подо мной мысли отключаются. Он возбужден.

Возбужден из-за меня. Он чувствует то же, что и я. Я не способна думать ни о чем, кроме требований своего тела, кроме необходимости довести все до конца.

Всего один раз. Один раз я позволю ему увлечь меня за собой. Я прикрываю глаза и подаюсь бедрами навстречу.

Глава 21



МАРК

Я уже сделал первый шаг по дороге к погибели. Укусить ее было глупостью, но пойти дальше кажется одновременно необходимым и опасным.

У меня кружится голова. Никогда прежде я не чувствовал ничего подобного. Это похоже на электрический разряд. На собственническое чувство. Я пил кровь у доноров. У меня были отношения.

В легендах говорится, что ничто не сравнится с тем, что испытываешь, когда пьешь свою истинную пару. Но легенды и близко не передают всей силы этих ощущений.

Я слышу свою кровь. Слышу ее кровь. Все чувства обострены до предела: ее возбуждение, шелковистость кожи, вкус крови, поверхностное дыхание, пульсация вен. Не помню, чтобы за всю свою бессмертную жизнь я когда-либо был настолько возбужден. Даже человеком такого не испытывал. Все мое тело поет от наслаждения, от силы, которую дает ее кровь. Раны затянулись, и я никогда еще не был так силен.

Под кожей вспыхивает горячая магия. Я запрокидываю голову, прислоняясь к стене, и горю.

Возьми ее.

Я едва не рычу. Я ничего не собираюсь брать.

Я напугаю ее. Могу причинить ей боль. Она совершенно не была к этому готова. Так же, как и я. Я заставляю клыки исчезнуть и смотрю на нее из-под полуопущенных век.

Она прекрасна: голова запрокинута, лицо искажено наслаждением. Она движется на мне, берет то, что принадлежит ей по праву.

Ее бедра скользят по моему члену, и тело содрогается. Я хочу снова укусить ее, но чувствую, как в жилах закипает кровь — так же, как всегда перед ареной. Я на грани.

Мне следует довольствоваться только этим. Доставить ей удовольствие и не брать ничего взамен.

— Марк.

Ее пальцы сжимают мою рубашку. Она трется о меня, и удовольствие пронзает пах.

— Я знаю.

Голос едва кажется моим. Я должен сказать ей, чтобы она продолжала. Я должен остановиться. Но, пока она извивается надо мной, ее соски упираются в тонкую ткань моей рубашки, а голова запрокидывается, я не могу остановиться.

Связь поет, подталкивая меня заявить на нее права, заставить ее принять мою кровь, и я стискиваю зубы.

Она тихо стонет, и этот дикий, жадный звук заставляет мои бедра дернуться.

— Да, — выдыхает она.

Я на самом краю. Она моя пара, а я поклялся себе никогда к ней не прикасаться.

Я идиот.

Я рычу в ответ и обхватываю ее за бедра. Веду ее движениями по своему члену, прислушиваясь к ее прерывистым крикам наслаждения. Ее облегчение отдается во мне пьянящей болью. Меня пробирает дрожь.

Края зрения затуманивает белизна.

— Укуси меня, вампир, — требует она.

Она хочет этого. Богиня, она хочет моего укуса так же, как я жажду укусить ее. Мой взгляд прикован к ее шее, где еще сочится кровь, словно приглашая меня, а потом скользит к красивым, проступающим сквозь ткань соскам.

Моя.

Она моя.

Я набрасываюсь, прежде чем успеваю передумать. Одной рукой резко задираю ее рубашку и втягиваю сосок в рот. Затвердевший бугорок упирается в язык, и я стону. Она — ожившая фантазия, и мне хочется большего, даже когда я беру то, что мне нужно.

Вторая грудь наполняет мою ладонь. Я впиваюсь зубами в ее плоть, и ее сосок горячо пульсирует на языке, становясь еще горячее от прилившей крови. Лия содрогается надо мной, и ее мгновенно накрывает оргазм. Наслаждение от крови и от того, как она движется на мне, захлестывает. В голове пусто. Я еще более ненасытно сосу.

Краешка сознания касается отблеск ее наслаждения. Связь.

Богиня, я чувствую ее.

Она все еще испытывает оргазм. Ее присутствие на задворках сознания пока не обрело четкой формы, но обратная связь усиливается.

Она снова вскрикивает, а затем говорит:

— Я чувствую тебя.

Я сильнее втягиваю ее сосок, провожу по нему языком, и она снова кончает ослепительно горячей вспышкой, от которой за закрытыми веками рассыпаются звезды.

Я так близок к краю, что сдерживаться уже больно. Живот напрягается. Я кончаю со стоном, который эхом разносится в тишине, зрение меркнет, а тело выгибается. Связь усиливает все ощущения, растягивая оргазм, пока я не обмякаю, полностью удовлетворенный.

— Я не знал, что так будет, — хрипло говорю я, приходя в себя. Я боюсь, что зашел слишком далеко, что связь и наслаждение захватили меня, когда я должен был сохранять ясность рассудка.

Лия опускает голову мне на плечо. Я провожу руками вверх по ее спине. Большим пальцем успокаиваю раздраженную кожу вокруг укуса. Я взял слишком много.

Низ живота сводит.

— Я не знал, истребительница. Прости.

Она тихо мычит мне в грудь. Мне хочется прижать ее к себе. Я борюсь с этим желанием и сильнее прижимаюсь к кафелю. Теперь она опасна для меня как никогда.

Она зевает и придвигается ближе. Сердце разрастается в груди.

Это было ее