Клыкошлюшка - София Трэверс

— Ванна.

Он снова мгновенно перемещает нас, на этот раз прямо в ванную комнату, а потом тяжело опускается в ванну. Голова безвольно откидывается на кафель. Кровь просачивается на переднюю часть его футболки. Штаны до колен красные, и кровь прямо у меня на глазах растекается ниже, словно безнадежно испорченная картина художника.

— Что тебе нужно? — Я распахиваю шкафчик в ванной. — Бинты. Я могу тебя зашить. Плохо, но сносно справлюсь. Или могу позвать Карину, чтобы она наложила заклинание.

— Лия.

Я оборачиваюсь к нему, все еще сидя на корточках. Его глаза наполовину закрыты.

— Истребительница. Я исцелюсь.

— Как? — шепчу я. От одного вида покрытого кровью Марка меня мутит. Я и раньше убивала вампиров, но некоторым удавалось пережить полученные ранения, и, видя последствия сейчас, я чувствую вину.

— Я впаду в лечебную кому. — Его веки дрожат.

Мне отчаянно нужно его спасти. В ту первую ночь здесь я изрезала его. Я убила столько вампиров. Я бы убила и его.

А он спас меня.

В горле поднимается горячая, едкая волна вины.

— Ты пожертвовал собой ради меня, — говорю я.

— Я… — Он влажно кашляет. — Образец вампирской чести.

— Это не имеет смысла, вампир. Ты не должен был этого делать.

Он похлопывает ладонью по краю ванны, размазывая кровь по безупречно чистому кафелю.

— Иди посиди со мной, маленькая истребительница. Подари мне хорошие сны на время отдыха. — Один уголок его рта приподнимается.

— Ты со мной флиртуешь?

— Если ты не можешь понять, значит, флиртовать я и правда не умею.

Я встаю, и желудок скручивает. Кровь под ним затмевает белизну керамики. Огромное тело Марка еще бледнее обычного. Я заставляю себя смотреть на него хладнокровно, как на пациента.

— Если я дам тебе крови, это поможет?

Он замирает, двигаются только глаза, скользящие по моему телу.

— Да, — наконец отвечает он.

— Хорошо. — Я решительно иду к нему, сбрасывая оружие на пол ванной. Все это все равно придется отмыть или сжечь.

Когда я подхожу к ванне, он хватает меня за запястье. Его большой палец едва касается моего пульса.

— Лия, нет.

— Сколько продлится кома? — Мой голос звучит жестко.

— Неделю. Может, дольше. Если бы я был человеком… — Он влажно кашляет. — Я бы уже умер. — На его губах снова появляется затуманенная улыбка. — Не думаю, что сильно возражал бы. Если бы последним, что я увидел, была ты.

Щеки обдает жаром.

— Будь серьезнее.

— Бывало и похуже. — Его большой палец продолжает скользить по моему запястью. — Я выживу.

— Марк.

Я не хочу думать о том, что значит «похуже».

Его веки опускаются. Большой палец замирает. Он выглядит мертвым, хотя я знаю, что умереть он не может.

Этого достаточно.

— Приготовься, вампир. Я залезаю.

Я неловко забираюсь в ванну. Комната большая, а сама ванна роскошная и глубокая, но Марк выше шести футов¹¹ ростом и весит больше двухсот фунтов¹². Мне приходится неловко опуститься на колени, нависнув над его бедрами. Я вздрагиваю, когда чувствую его кровь, более холодную, чем у человека, и та собирается вокруг моих икр.

Его руки ложатся мне на бедра. Веки дрожат.

— Истребительница. — На его губах снова появляется слабая улыбка. — Ты не сможешь меня исцелить.

— Смогу.

— Я причиню тебе боль. Я потерял слишком много крови. Я впаду в безумие.

— Хорошо. — Меня вполне устраивает его безумие, лишь бы он исцелился.

Улыбка достигает его глаз, но он все равно выглядит измученным. В груди взмывает паника. Он сжимает мои бедра.

— Ты слишком многим рискуешь.

— Мне все равно. — Голос дрожит. — Открой рот.

Все еще улыбаясь, он качает головой.

— Такая упрямая.

Я рычу на него.

Тупой вампир.

— Мужчина. — Я наклоняюсь и шарю пальцами по прохладному кафельному полу ванной. — Не желаешь просить о помощи. Пока действительно не умрешь в моей ванне. Я уже говорила, что ненавижу вампиров?

Он тихо смеется, а потом морщится от боли.

— Что-то не припоминаю.

Мои пальцы наконец смыкаются на рукояти кинжала.

— Ты будешь жить. — Я провожу лезвием по ладони, не обращая внимания на жгучую боль. — Даже если это будет последнее, что я сделаю.

Я сжимаю кулак над его лицом. Капля алой крови падает ему на нос, затем еще одна попадает на полные губы.

— Пей, черт тебя побери.

Моя кровь окрашивает его губы. Неглубокий порез на руке уже затягивается, а он все еще смотрит на меня, и в его глазах задерживается что-то теплое и ласковое.

Ярость берет верх, и я перевожу кинжал на запястье. Он хватает меня за руку.

— Твоего запястья будет недостаточно.

Я замечаю ожоги на его локтях — прямо поверх шрамов, которые он пытается от меня скрыть, явно стыдясь их. Меня мутит.

Я бросаю кинжал и откидываю волосы с шеи.

— Тогда вот.

Его зрачки расширяются. Руки сжимают мои бедра. Я наклоняюсь вперед. Он откидывает голову, будто боится.

— Лия.

— Возьми.

— Нет.

Гребаный упрямый вампир.

Я упираюсь ладонями ему в грудь и придвигаюсь выше по его телу, пока моя шея не оказывается всего в нескольких дюймах от его рта.

— Возьми, черт тебя побери. Или я сама вскрою вену.

В его груди раздается хриплый звук, и он бросается вперед.

Глава 20

ЛИЯ

Боль короткая и обжигающе острая, но почти сразу она превращается в такое наслаждение, что у меня кружится голова. Тело содрогается. Инстинкты истребительницы вопят, требуя бежать, вонзить в него кол, вырваться из его клыков.

Черт.

Кажется, я таю.

— Лия? — рычит Марк у моей шеи. Он дрожит, сдерживая себя изо всех сил. Я только что заставила его согласиться на это. Я должна взять свое тело под контроль.

— Все в порядке. — Я прочищаю горло. — Я просто не ожидала. Продолжай.

Он кусает снова, и на этот раз боли нет. Меня накрывает желание. Целый океан желания. Я упираюсь ладонью в стену, но это не помогает. Я лишь сильнее прижимаюсь к его рту, и его клыки погружаются глубже. Я вскрикиваю, захлебываясь волной наслаждения и одновременно слыша пронзительный крик инстинктов, которые требуют всадить в него кол и бежать.

Из груди Марка вырывается низкий звук. Он поднимает руку и обхватывает мою голову. Пальцы зарываются в волосы, а другая рука на талии притягивает меня ближе. Я заставляю сердце биться медленнее.

Он тянет кожу моей шеи губами,