Скованные тьмой. Второй шанс - Екатерина Вострова

— Джаспер сказал, что готов уступить трон тебе, если ты передумаешь, — заметил король с невеселой усмешкой. — Хотя, признаюсь, я не до конца понимаю, всерьез он говорил или просто хотел выглядеть передо мной благородным.

Что-то холодное шевельнулось внутри, воспоминания прошлой жизни были еще свежи. Я не знал, зачем Джаспер сделал то, что сделал, но предполагал, что как раз из страха, что я отниму у него трон. В этой жизни я отрекся от него публично именно для того, чтобы у племянника не осталось повода для этого страха.

Убивать единственного сына брата я не хотел и не собирался. Как бы то ни было, все равно видел в нем мальчика, которого когда-то спас от убийц.

— Я не хочу воевать с собственным племянником за кресло, которое мне не нужно, — сказал я твердо. — Пусть он учится. Со временем будет получаться лучше. Сейчас он просто еще слишком молод.

— Молод, — фыркнул король. — Ему двадцать шесть. В этом возрасте я уже подавил восстание на южных островах.

Брат замолчал, потирая грудь, и я заметил мимолетную гримасу боли, которую он попытался скрыть.

— Я доверяю тебе, моему брату, которого половина двора боится до судорог, больше, чем родному сыну. Забавно, не находишь?

— Я бы не назвал это забавным, ваше величество, — осторожно ответил я, чувствуя, как беспокойство нарастает с каждой минутой. Чьи глаза сейчас смотрят на мою жену в мое отсутствие? Если хоть кто-то посмеет прикоснуться к ней — я оторву им руки, и плевать на дипломатию. — Вам нужно отдыхать, — добавил я, стараясь как можно скорее завершить разговор. — Лекари что-нибудь говорили насчет вашего сердца?

Брат отмахнулся.

— Говорили. То же, что и всегда: меньше работать, больше спать, — невесело усмехнулся. — Легко сказать, когда корона не позволяет ни того, ни другого.

Я хотел спросить, насколько все плохо, но мысли упорно возвращались к Селесте. Она ведь не подумает, что я забыл про нее? Что специально заставил ее ждать одну в зале, полном незнакомых людей? Как мне загладить вину, если это ее расстроит?

В этот момент снаружи, со стороны главного зала, донесся шум — крики, женский визг.

— Иди, — сказал король, заметив мое состояние. — Что бы там ни случилось — разберись. Мы закончим разговор позже.

Я почти побежал в главный зал. У дверей сбавил темп и вошел спокойно.

Едва увидев меня, люди расступились. Кто-то узнавал сразу, кто-то с запозданием, но шепот разлетался будто пожар:

— Крейн…

— Младший брат короля…

— Темный…

Направившись на шум, я увидел всю картину: какая-то девица с визгом отряхивала платье, Селеста стояла рядом, бледная, но удивительно спокойная, а перед ней возвышался раскрасневшийся от вина Норман.

Я узнал его сразу. Он как раз недавно получил титул за щедрые пожертвования короне и был одним из тех богачей, которых Вильям пригласил к себе на бал.

— Это все ты, поганка! — заорал Норман, замахнувшись.

— Я бы не советовал, — произнес я холодно.

Одновременно с этими словами из моей ладони вырвалась почти невидимая нить тьмы и мгновенно обвила запястье Нормана, остановив его руку на полпути. Он дернулся, но тьма держала крепко.

Я медленно подошел. Едва Норман увидел меня, его лицо побелело, а глаза расширились от ужаса.

— Ты в порядке? — спросил я Селесту.

Она коротко кивнула.

— Ва… Ваше высочество, — выдавил Норман дрожащим голосом. — Я не знал, что эта девушка находится под вашим покровительством.

Тьма внутри кипела, требуя свободы, и я уже чувствовал, как она тянется к нему. «Один рывок, один вздох — и от него останется только пустая оболочка», — нашептывала жадная голодная сила.

В этот момент Селеста осторожно коснулась моей руки, и тьма тут же отступила, свернулась внутри, как послушный пес.

«Не надо ее пугать. А если ей не понравится? Нельзя расстраивать Селесту…»

Я глубоко вдохнул и обвел взглядом притихший зал. Почти все гости уже смотрели в нашу сторону, поэтому более подходящего момента для официального объявления все равно не представилось бы.

— Сегодня я собирался представить супругу двору при несколько более приятных обстоятельствах, — произнес я достаточно громко, чтобы услышали даже возле дальних окон. — Однако лорд Норман решил ускорить событие.

Я подошел к Селесте и протянул руку. Несколько мгновений она смотрела на мою ладонь, а затем положила на нее свои пальцы. Они оказались холодными, и я сразу сомкнул руку крепче, позволяя ей почувствовать, что теперь она не одна.

— Перед вами леди Селеста Крейн, — продолжил я. — Моя законная жена и член королевской семьи.

По залу прокатилась волна шепота, вскоре превратившаяся в гул.

— Темный женился?

— На Роуз?

— Когда?

Кто-то выронил бокал, а несколько дам в дорогих платьях смотрели на Селесту так, будто увидели привидение.

— Это же та нищенка из академии…

— Неужели король позволил ему жениться на ней?

Я запомнил лица тех, кто произнес хоть что-то нелестное в адрес моей жены. Эти люди еще пожалеют о своей разговорчивости, но позже, когда Селесты не будет рядом.

Я снова посмотрел на Нормана

— Вы не только оскорбили мою жену, но и подняли на нее руку в королевском дворце. На вашем месте я бы очень постарался убедить ее не требовать официального разбирательства. Встаньте на колени, — приказал я Норману. — И просите у нее прощения.

Норман рухнул на колени так быстро, будто его подкосили. Массивное тело тяжело ударилось коленями о мраморный пол, лоб покрылся испариной. Он больше не выглядел важным и самоуверенным лордом, а скорее, жалким напуганным человеком.

— Простите меня… миледи… — прохрипел он, глядя в пол. Голос дрожал. — Я… я вел себя недостойно. Я позволил себе… непозволительное. Прошу… простите меня.

Селеста вдруг сделала шаг вперед, и звонкая хлесткая пощечина рассекла гул голосов словно удар хлыста.

— Это за то, что вы решили, будто можете меня купить, — громко произнесла она, а затем снова ударила, уже по другой щеке. — А это за деньги моего отца, которые вы отказались вернуть, когда они были нужны ему для лечения.

Я стоял чуть позади и смотрел на нее с таким восторгом, какого, наверное, никогда прежде не испытывал. Моя жена, моя грозная королева! Еще недавно она опускала глаза перед людьми вроде Нормана, а теперь он стоит перед ней на коленях.

Селеста слегка поморщилась и потерла ладонь. Я сразу перехватил ее запястье и осторожно развернул руку внутренней стороной вверх. Кожа на ладони покраснела от удара.

Внутри шевельнулась легкая обида. Из-за какого-то ничтожества она причинила себе боль.

«Если ей и суждено страдать из-за кого-то… то пусть это буду только я. Пусть она бьет меня,