Пышка. Тайный поклонник для разведёнки - Анна Койот
— Елена, — начал он. Его голос упал до низкого вибрирующего баритона, и я на секунду забыла, как вдыхать воздух. Он медленно поднялся со стула, расстояние между нами исчезло. — Я хотел сказать…
Он не договорил.
Телефон, лежавший на столешнице, взорвался звонком. Резким, настойчивым, режущим тишину, как сирена воздушной тревоги. Тимур посмотрел на экран, его лицо изменилось за долю секунды. Всё то, что было в нём мгновение назад — тепло, опасный интерес, — схлопнулось. На его место вернулась привычная, безупречная маска из льда и стали.
— Моя сестра, — бросил Тимур и смахнул «зелёную трубку».
И тут кухня буквально взорвалась.
— ТИМУР!
Голос был таким громким и пронзительным, что я вздрогнула всем телом и чуть не выронила чашку. Из динамика доносилось такое количество истерики, что казалось, будто Марина физически находится в комнате и бьёт посуду.
— ГДЕ МОЯ КОСМЕТИКА?!
Тимур отвёл телефон от уха на расстояние вытянутой руки, но даже так её визг заполнил всё пространство, отскакивая от белых стен.
— Марина, — сказал он спокойно, закрыв глаза и массируя переносицу. — Здравствуй.
— НЕ НАДО МНЕ ЗДРАВСТВУЙ! Я ТЕБЕ НЕ БАБУШКА! ГДЕ КОРОБКА?! МНЕ ТОЛЬКО ЧТО ПОЗВОНИЛИ ИЗ ПАВИЛЬОНА И СКАЗАЛИ, ЧТО СЪЁМКИ ПОД УГРОЗОЙ! ЧТО ЗА ЧП?! ПОЧЕМУ МОЯ КОСМЕТИКА ИСЧЕЗЛА?! И ПОЧЕМУ МОЙ БРАТ, КОТОРЫЙ ДОЛЖЕН ЭТО КОНТРОЛИРОВАТЬ, НЕ БЕРЁТ ТРУБКУ?!
— Марина, — повторил он, в его голосе зазвенела опасная сталь. — Успокойся.
— Я НЕ МОГУ УСПОКОИТЬСЯ! Я В АЭРОПОРТУ! Я ЛЕЧУ ОБРАТНО! И ЕСЛИ ПРИЛЕЧУ, А КОРОБКИ НЕТ, Я УВОЛЮ ВСЕХ! ВСЕХ, СЛЫШИШЬ?! ОТ КЛАДОВЩИКА ДО ДИЗАЙНЕРА УПАКОВКИ!
Я сидела, вцепившись в чашку обеими руками, и думала: «Вот это семейка. Ну и денёк…».
— Марина, — Тимур говорил тихо, но каждое его слово падало на пол, как чугунная гиря. — Я разбираюсь. У меня есть подозреваемая.
Я поперхнулась чаем. Кашлянула, прикрывая рот рукой, и почувствовала, как лицо горит ещё сильнее.
— ПОДОЗРЕВАЕМАЯ?! — взвизгнула Марина, и в её голосе прорезались нотки искреннего, садистского восторга. — КТО ОНА?! Я ЕЁ УНИЧТОЖУ! Я ЕЁ ПО СУДАМ ЗАТАСКАЮ! ЗАСТАВЛЮ ВЫКУПАТЬ ВЕСЬ БРЕНД!
— Марина, — перебил он, не повышая голоса. — Она сейчас сидит напротив меня. И, честно говоря, не похожа на вора.
Пауза. Я замерла с чашкой у самого рта, не смея дышать.
— Она кто? — спросила Марина уже тише, но с ядовитым подозрением.
— Модель. Елена из блога.
— Пышка с почты?!
Марина засмеялась. Это был не смех, а скорее звук разбивающегося стекла.
— Ты серьёзно? Ты подозреваешь Пышку с почты? Тимур, у тебя от стресса начались галлюцинации?
Я не знала, оскорбляться мне или радоваться.
— Я не подозреваю, а проверяю, — холодно отрезал Тимур. — И если ты перестанешь орать и скажешь мне, где ты, чёрт возьми, была три дня, я, возможно, найду твою коробку быстрее.
— Я была… — Марина замялась. Шум аэропорта на фоне стих. — Неважно, где я была! Важно, что косметики нет!
— Марина.
— Ладно! Я была у Миши! У бывшего! Мы пытались… неважно! Это не имеет отношения к делу!
— Имеет, — сказал Тимур. — Ты пропала, коробка пропала. Может, это совпадение. А может, ты просто забыла, куда её дела, в состоянии алкогольного опьянения.
— Ты думаешь, я украла свою собственную косметику?! — её голос снова пошёл вверх.
— Я думаю, что ты способна на многое, когда тебе скучно и хочется драмы.
Марина замолчала. Я услышала, как она шумно, прерывисто выдохнула в трубку.
— Ладно, — сказала она, в её голосе вдруг исчезла вся истерика, оставив только липкий, холодный страх. — Я прилечу через три часа. И Тимур… — её голос стал серьёзным, почти шёпотом. — Если эта твоя Пышка не воровка, значит, кто-то другой. И этот кто-то знал, что делает.
Тимур нахмурился, его пальцы сжались на краю столешницы.
— Что ты имеешь в виду?
— Коробка, которая пропала, Тимур. Это не просто коробка. Там был весь тираж «Осеннего поцелуя». Весь. Единственный. Мы не успели запустить вторую партию, потому что ждали одобрения цвета от корейцев. Если он уйдёт налево, если эти тинты появятся на рынке сейчас — мы потеряем контракт с сетью. Это катастрофа.
Тимур медленно выпрямился. Его лицо стало таким каменным, что я испугалась, как бы оно не треснуло.
— Я понял, — сказал мужчина. — Прилетай, встречу.
Он резко сбросил звонок, экран телефона погас.
* * *
Тимур.
Забрал Марину из аэропорта в половине шестого вечера. Она выкатилась из зоны прилёта с чемоданом, в тёмных очках и с таким видом, будто вернулась не из трёхдневного загула с бывшим, а как минимум с Лазурного берега. Свежий загар, идеальный маникюр и новые волосы — кажется, она сделала каре, хотя ещё неделю назад у неё были длинные локоны.
— Привет, братик, — она вальяжно помахала мне и сунула в руку магнитик. — Это тебе из Сочи.
Я посмотрел на магнитик. На нём была изображена пальма и надпись «Я люблю Сочи». Перевёл взгляд на сестру.
— Ты была в Сочи? — спросил, чувствуя, как начинает дёргаться глаз. — И где в это время был твой законный супруг? Неужели Артур снова закрывает на это глаза, или он наконец-то понял, что его жена — не просто запись в паспорте, а диагноз?
— Артур в Дубае на конференции, — беззаботно отмахнулась она, поправляя очки. — А Миша… ну, у Миши там яхта.
— Насколько я помню, у Михаила нет яхты.
— Теперь есть. — Она улыбнулась. — Я ему подарила.
Я медленно глубоко вздохнул. Так, как учил психолог, к которому ходил два года назад, пока не понял, что дешевле просто не нервничать.
— Садись в машину.
Мы ехали по Москве. За окном мелькали неоновые вывески и осенние деревья, а я смотрел на её загар, на её спокойное, довольное лицо, и чувствовал, как внутри поднимается холодная, тяжёлая волна.
— Ты понимаешь, — начал я, не отрывая взгляда от дороги, — что пока ты «отдыхала» на чужой яхте, у меня тут был локальный апокалипсис? Пропала косметика. Съёмки под угрозой. Мне пришлось ночью ехать на склад, разбираться с охраной и искать твою коробку.
— Ну, нашёл? — спросила она, разглядывая свои ногти.
— Нет.
— А, ну тогда ладно.
Я резко затормозил на светофоре, так что ремень безопасности больно врезался ей в ключицу, и повернулся к ней.
— Марина. Это не «ладно». Это твой бизнес. Твой бренд. Ты его создала. А теперь ведёшь себя так, будто тебе на всё плевать.
Она медленно сняла очки. В её глазах мелькнула усталость.
— Тимур, я устала, — тихо сказала она. — Я три года пахала как лошадь, создавая этот бренд с нуля, спала по четыре часа. И знаешь что? Иногда мне хочется просто… исчезнуть. Побыть