Карманы: Интимная история, или Как держать все в секрете - Ханна Карлсон
Читатели Карлейля были весьма взбудоражены как его аналитическим взглядом на мир животных, так и указанием на то, что часть из них от рождения оснащены маленькими надежными кладовыми. О сумчатых в Европе никто не слыхал вплоть до публикации отчетов капитана Джеймса Кука о его путешествии в 1770 году в Новый Южный Уэльс, в котором он описал невиданное диковинное животное, которое передвигается на задних ногах гигантскими скачками, а детенышей своих лелеет «в продолговатой набрюшной сумке (5) значительной глубины». Радуясь появлению в пантеоне диких зверей этого весьма умильного на вид создания, авторы всего и вся – от политических карикатур до букварей и философских трактатов – неизменно обращали внимание на сходство сумки кенгуру с карманом. Страница буквы «К» детской азбуки Салли Скетч 1821 года подводила юных читателей к тому, что нечто, сделанное человеком, можно на самом деле расценивать как некий элемент анатомии (рис. 1). Вскоре острословы и пустозвоны всех мастей обратили внимание, сколь естественным и неотъемлемым атрибутом человека стали карманы. Можно было частенько услышать: «Человек без кармана – нелепая причуда природы!» (6)
Рис. 1. Салли Скетч. «Животные по алфавиту для юных натуралистов» (1821): «К: Кенгуру, гляжу, не спят / С карманом, полным кенгурят!»
Скептики же в своих комментариях указывали на весьма интригующие нестыковки в параллелях между сумчатыми и Homo sapiens. «С карманом, полным кенгурят» (7)в той же азбуке показана самка, так с какой стати тогда природа дала мужским особям человеческого рода чуть ли не монополию на карманы? У галантного кавалера в костюме карманов было как сот в улье, а у его дамы – зачастую ни единого, справедливо отмечали критики. Абсурдность ситуации подчеркивалась в вышедшей в 1944 году детской книжке Эмми Пэйн «Кэти-бескарманница», где мама-кенгуру, разродившись кенгуренком, вдруг обнаруживает, что у нее – вопреки всем законам биологии – выводковая сумка отсутствует, и она пускается в долгое и трудное путешествие за тем, что ей «причитается» (8). Вместе с едва ковыляющим на своих двоих сынишкой Фредди Кэти добирается до большого города и там встречает слесаря-спасителя, который «ВЕСЬ в карманах». Он, войдя в ее положение, жертвует Кэти свой фартук (рис. 2). Получив этот дар, мама получает возможность без проблем носить сына Фредди так, как и предполагалось природой (9).
Вопрос о том, кому и какие карманы «причитаются», является в этой книге одним из главных. Будучи, казалось бы, второстепенным элементом одежды, карманы раскрывают очень многое об организации повседневной жизни, включая неравномерное распределение власти. То, что наличие и размещение столь чисто функциональной вещи, как карманы, попало в категорию гендерно-обусловленных явлений, – это больше, чем просто «забавная случайность», поскольку в реальности это лишь одна из целого ряда загадочных традиций, сродни размещению пуговиц строго на правую полу мужской и на левую полу женской рубашки. Впрочем, хотя размещение пуговиц под левую руку и выглядит произволом, никому из дам это по утрам одеваться не мешает. А вот неравновесное распределение карманов – дело уже куда более серьезное, и проистекающие от него явные неудобства вызывают раздражение и по сей день.
Рис. 2. Х. А. Рей, иллюстрация к книге Эмми Пэйн «Кэти-бескарманница» (1944): Кэти и ее сын Фредди взывают о помощи к слесарю с целым фартуком карманов
Как мы используем имеющиеся у нас карманы (вне зависимости от их числа) – тоже вопрос не праздный. Что нам нужно иметь при себе? Как менялись наши представления об этом в зависимости от века? То, что у Кэти в одном из карманов нового фартука найдется место для Фредди, а у Робинзона Крузо всегда будет при себе карманная ножовка, – это само собой. Больше интригуют причудливые собрания случайных вещиц, рассованный по карманам «хлам». Вопросы о привычках людей как раз и порождали бессчетные перечни и описи всякой всячины в мужских карманах или дамских сумочках. Якобы содержимое карманов способно рассказать все об истинном характере, чаяниях и тревогах носителей «россыпей» (рис. 3). Любопытство легко может смениться оскорбленными чувствами, когда содержимым карманов оказываются всего-навсего руки их хозяина. Поскольку брючные карманы, по образному выражению американского поэта Говарда Немерова (1920–1991), провокационно «ведут к средоточию похоти» (10), их использованию без надобности некогда было уделено чрезмерное внимание блюстителями правил вежливого поведения. Так как же тогда вышло, что в некоторых ситуациях (и в каких именно?) позы с руками в карманах стали считаться верхом элегантности и «крутизны»?
То, для чего мы используем карманы, не менее важно, чем то, как мы их делаем, и с точки зрения дизайна карманы уникальны в плане своих практических свойств. Из всех функциональных элементов одежды лишь карманы никоим образом не помогают человеку в процессе одевания. В отличие от молний, шнуровок, пуговиц, кнопок и прочих петелек и ремешков карманы не используются нами, чтобы надевать, снимать или регулировать под себя какой-либо предмет гардероба. Можно сказать, что одежда исторически менялась так, чтобы у нее могли быть карманы. Или, по меньшей мере, не препятствовала нашествию этих «хитрых попутчиков».
Рис. 3. Туллио Периколи. «Портрет Робинзона» (1984). Итальянский художник-иллюстратор изобразил Робинзона Крузо в окружении всех полезных вещей, что оказались при нем в итоге на необитаемом острове (включая дополнительные 12 позиций в описи справа). Ножницы, пилы, компас и ножи парят над ним ореолом, занимая ту же площадь, что и его собственная фигура.
С тех самых пор, как без малого пятьсот лет тому назад карманы впервые оказались вшитыми в мужские брюки, портные и модельеры стали делать их в самых немыслимых местах, с особым усердием использовать их в мужских костюмах-тройках, где карманы можно обнаружить и на внутренней подкладке, и на фалдах фраков. На первой для Музея современного искусства в Нью-Йорке (MoMA; 1944) выставке о моде
Ознакомительная версия. Доступно 16 из 82 стр.