Карманы: Интимная история, или Как держать все в секрете - Ханна Карлсон

Не менее полезными были и карманные атласы, путеводители и справочники из разряда «что, где и как». Они содержали информацию и практические советы для путешественников (расценки для наемных работников, самые нужные фразы на других языках), для купцов и уличных торговцев (таблицы соответствия мер и весов) и для тех, кто беспокоился о поддержании своего имиджа в обществе, – они стремились знать все вежливые фразы и прочие правила этикета, чтобы не упасть в грязь лицом на званом ужине. Карманные книги помогали и приятно проводить время, и производить впечатление на спутников своей эрудицией или даже художественной декламацией. Так, например, один господин, достав карманный томик Шекспира, впечатлил всю компанию своим выразительным чтением (48). Повсеместное распространение получили сокращенные версии, пересказы и компиляции произведений.

Предназначались карманные книжицы не столько для чтения, сколько для справки. Карманный формат также предполагал обоснованные физические ограничения: все, что вам нужно было знать или запомнить, не должно было превышать тот ограниченный объем, который вы способны носить с собой.

Мужчины были склонны распределять предметы, назначением которых было формировать их имидж, производить измерения, поддерживать их веру и их пороки, по всему телу более или менее упорядоченно. Поэтому мужской костюм со временем стал напоминать скорее сервант или комод со всевозможными ящиками, включая запирающиеся и потайные, нежели просто кусок ткани, предназначенный для защиты тела. Французские мебельщики явным образом признали сходство между ящиками и карманами, добавив le vide poche[20] к ассортименту специализированной мебели, который в середине XVIII века неуклонно расширялся. Le vide poche представлял собой предмет мебели для личной спальни, как правило, в виде прикроватного столика с высоким ободком на столешнице или с потайным ящичком в нижней части, куда можно было выгрузить на ночь содержимое своих карманов.

Мало кто задавался вопросом о целесообразности всего этого изобилия карманов. Лоренс Стерн, автор очень популярного романа «Сентиментальное путешествие» (1768), потешается над своим слишком хорошо экипированным персонажем. Ля Флёр, слуга главного героя и рассказчика, устраивает целую пантомиму, хлопая себя по всем местам, где у него были карманы, хотя в последующие века подобные сцены стали намного более привычными. Не желая огорчать мадам де Л***, спросившую у него, принес ли он то письмо, или своего нанимателя (который к тому времени уже должен был это письмо написать), или самого себя (и зачем он согласился работать на человека, который не соблюдает элементарные правила вежливости?), он начинает активные поиски. Ля Флёр ответил, что письмо при нем, «после чего, положив шляпу на пол, ухватился левой рукой за клапан своего правого кармана и стал шарить в нем правой рукой, отыскивая письмо, потом сделал то же самое левой рукой – Diable! – потом обшарил все карманы один за другим, не забыв и карманчик для часов в штанах – Peste! – потом Ла Флёр опорожнил все карманы на пол, вытащил грязный галстук, носовой платок, гребенку, плетку, ночной колпак, потом заглянул внутрь своей шляпы – Quelle étourderie…»[21] – с наигранной досадой подытожил он результаты тщетных поисков несуществующего письма (49).

Свифт подобные рысканья по карманам в поисках нужного описывал с откровенным пренебрежением. Будь то бедолага-турист или честолюбивый купец, необходимость в этой процедуре свидетельствовала об определенной склонности к самообману. В «Путешествиях Гулливера» обилие карманов в костюме-тройке героя свидетельствует прежде всего о его чрезмерной уверенности в том, что он готов к любой непредвиденной ситуации. После страны лилипутов Гулливер раз за разом попадает впросак, частенько полагая, что карманы придут ему на помощь. И хотя он с навязчивым упорством оберегает их содержимое, в них на самом деле не оказывается ничего из того, что ему так необходимо. Очки из «потайного кармана» помогают Гулливеру рассмотреть, но, увы, не помогают понять то, что открывается с их помощью его взору. Подобным же образом карманный компас не избавляет Гулливера от плутания по незнакомой местности. И побрякушки из поддельного жемчуга никого из недружелюбных чужестранцев не интересуют, хотя он рассчитывал «купить себе ими жизнь» (50). Приумножение карманов, заключает Свифт, не дает в итоге ничего, кроме бессмысленной зависимости от вещей. Как жаловался по возвращении в родную Англию пресытившийся скитаниями по свету Гулливер, «когда я нахожусь у себя дома и одеваюсь как положено, на мне висят обузой труды сотни ремесленников» (51). Костюм, по мнению Свифта, был таким же артефактом современности, как и точные инструменты, повсеместно ассоциирующиеся с наступлением новой эпохи – эпохи разума и самовосхваления (52).

Концептуально форма дамского платья оставалась неизменной, тогда как в мужской одежде произошел радикальный переход к костюму-тройке. Женщины продолжали носить, как и в Средние века, тесные лифы и широкие юбки (53), и наряды их, на первый взгляд, для рискованных путешествий совсем не годились. Хотя бы потому, что не было карманов с клапанами, которые бы указывали, что женщины готовы к приключениям. Однако в XVIII веке это еще ничего не значило. Женщины давно отработали вполне действенные способы носить при себе все необходимое. На протяжении веков они носили съемные сумочки и кошельки, но, начиная с середины XVII века, вместо того чтобы подвешивать кошелек к поясу на шнурке длиной до середины бедра, они стали носить его гораздо ближе к рукам, приняв на вооружение то, что историки называют подвесными карманами. Такие «сумочки», напоминавшие по форме груши, завязывались на талии и лежали ровно на бедрах. Размещались они под верхней юбкой, а доступ к ним осуществлялся через небольшие прорези в ней. Как замечает лихая аферистка Молль Флендерс, героиня романа Дефо, женщина тоже могла «чувствовать себя как дома где угодно», то есть если у нее есть деньги в кармане (54).

Рис. 40. Женский подвесной карман (XVIII век). Вероятно, создатель элемента заменил поврежденную верхнюю часть, используя льняной лоскут с похожим вышитым орнаментом

В своей истории женских подвесных карманов Барбара Бурман и Ариан Феннетó приводят документальные свидетельства того, насколько щедрое внимание дамы им уделяли. Хотя в продаже имелись и готовые подвесные карманы, леди зачастую предпочитали делать их сами: встречались экземпляры и со сложной цветочной вышивкой, и сшитые из обрезков ткани, не менее очаровательные (рис. 40). Женщины преподносили их друг другу в качестве подарка, и если их делали для подруги или родственницы, то часто вышивали свою подпись и дату. Но все эти проявления заботы не предназначались для глаз