Карманы: Интимная история, или Как держать все в секрете - Ханна Карлсон

Появлению костюмов-троек способствовал целый ряд факторов. В период между 1640-ми и 1660-ми годами у многих сложилось общее понимание, что старомодная пара из дублета и бриджей себя исчерпала, дойдя до грани абсурда. Дублет (верхний жакет, один из главных предметов), который когда-то был солидным и крепким, утратил свою жесткость, да и размеры его стали значительно меньше. В урезанном виде он не только выставлял напоказ рубаху на животе, но и не позволял, как прежде, цеплять к нему бриджи на подвязках или крючках, вследствие чего те свисали на бедрах. Сами штаны между тем разрослись до такой ширины, что их даже стали уподоблять дамским нижним юбкам, особенно после того, как под влиянием французской моды их начали обильно украшать лентами и бантами. В подобном облачении модный франт на карикатуре «Английский фигляр» 1646 года выглядел почти так же непристойно, как если бы стоял нагишом (рис. 24). В 1661 году в памфлете в защиту реформы моды Джон Ивлин, мемуарист и советник Карла II, сетовал на то, что мужчины в своих бриджах с массой ленточек и бантиков похожи на «майское дерево»[17]: «будто разграбили все лавки в городе», где только эти ленточки продаются.

На фоне всевозрастающего недовольства безвкусицей, воцарившейся в мужской одежде, Карл II заявил о решительном намерении «ввести новый фасон одежды». Крайне редко можно отследить появление нового стиля в одежде с точностью до дня, но с костюмом-тройкой произошло именно это: в понедельник 15 октября 1666 года Его Величество и ближайшая свита, реализуя заявленное намерение короля, предстали публике на дне рождения герцога Йоркского в невиданных ранее нарядах (9). Их поступок был воспринят как отказ уступать засилью французской моды. По свидетельствам очевидцев, королевский наряд был величественным, строгим и «воистину мужским» и с самого начала расценивался как некое заимствование с Востока. Вместо дублета и бриджей с оборками Карл надел «изящный камзол по персидской моде», дабы «решительно никогда более не изменять ему», одобрительно писал Ивлин, лично присутствовавший на той церемонии (10).

Рис. 24. «Английский фигляр, или Облачение английского джентльмена» (1646). Этот сатирический рисунок высмеивает типичного английского джентльмена, одетого по канонам французской высокой моды – в укороченный дублет и широкие бриджи с оборками, как на дамских юбках

Камзол как таковой стал весьма примечательным нововведением, равно как и концепция многослойной одежды. Поверх камзола до колен на короле был такой же длины кафтан. Этот ансамбль, признанный в наше время первым в истории вариантом костюма-тройки, предлагал принципиально иную концепцию мужского облачения, нежели привычная до той поры пара из дублета и бриджей. Вместо раздельного верха (дублета) и низа (бриджей), крепившегося к нему на шнурках или крючках, костюм-тройка состоял из предметов, частично перекрывающих друг друга, и тем самым подчеркивал единство силуэта того, кто в него облачен. Мужское платье, которое у Ивлина ассоциировалось с Персией, в действительности было распространено на Востоке в гораздо более широких географических пределах (11). Всевозможные версии кафтанов – длиннополой просторной одежды со множеством нижних одеяний и накидок – носили не только персы, но и тюрки, и различные народы Центральной Азии. Европейцы тоже имели возможность ознакомиться с разнообразием их фасонов, к примеру, общаясь со знатными гостями из Османской империи, листая страницы путеводителей и книг о национальных одеждах, а также наблюдая за героями сценических постановок и участниками маскарадов (рис. 25). Это заимствование формы надолго снискало Карлу всеобщее восхищение и благоволение. По мнению современников, монарх и придворные сразу же стали выглядеть более скромно и умеренно. А Ивлин и вовсе объявил новый костюм «самой изящной, зрелой и полезной из мод, когда-либо явленных при дворе» (12).

Эта «полезная мода» стала еще полезнее, когда карманы перекочевали из бриджей в кафтаны и камзолы, а затем в пиджаки и жилеты – именно тогда и началось их реальное «приумножение». Как и у кафтанов, у ранних сюртуков были вертикальные прорезные карманы, которые располагались чуть ниже талии. Иногда они были парными, не предусматривали застежек и по краям украшались пуговицами (рис. 26). Вопрос, имелись ли у первых сюртуков за внешними прорезями карманы, остается открытым (13).

Кафтаны XVI–XVII веков встроенных или вшитых карманов не имели – так обстоит дело, к примеру, с османскими кафтанами эпохи султана Сулеймана Великолепного (1494–1566), представленными в коллекции музея-дворца Топкапы в Стамбуле. (Карманные прорези кафтанов так же, как и прорези в боковых швах, свойственные раннесредневековому европейскому платью, открывали владельцу доступ к поясной сумке (14).) Разочаровавшись в такой вертикальной ориентации карманных прорезей, лет через десять европейские портные начали переходить к привычным нам сегодня горизонтальным прорезным карманам. Такая конфигурация позволила с легкостью подшивать к ним плоские сумки-карманы, похожие на конверты.

Рис. 25. Никола Николе. «Капитан-ага, генерал янычар» (из книги «Гравюры по зарисовкам костюмов, сделанные в путешествиях по Востоку» 1587 года издания). Османский военачальник держит руку в кармане верхнего кафтана. При этом его съемные рукава висят за спиной, что позволяет рассмотреть иную фактуру ткани нижнего кафтана

Вскоре никто уже и не вспоминал о том, что костюм произошел от кафтана, и его стали воспринимать как исконно западный наряд (15). Мужской костюм, к примеру, попал в число типичных для европейцев предметов повседневного обихода, назначение которых растолковывал своим соотечественникам Морисима Тюрё в своей книге «Заметки о рыжеволосых» 1787 года издания. Для японских читателей, которые в период Эдо были отрезаны от прямых контактов с иностранцами и не могли самолично составить представление об их одежде и манерах, книга Морисимы стала первым источником довольно обширных описаний повседневной жизни голландцев на Дэдзиме – рукотворном острове в бухте Нагасаки, специально отведенном для их поселения. В силу жестких ограничений, введенных Японией в то время, небольшой торговый форпост было позволено иметь исключительно голландцам (которые были не особо склонны к религиозному прозелитизму). Морисима утверждал, что раздобыл себе полный комплект типичной мужской одежды голландца, и скрупулезно описал самые примечательные его предметы – шляпу, куртку, бриджи, чулки, туфли и пояс, – сопроводив описание рисунками. Объясняя слово «карман» читателям, привыкшим носить личные вещи за поясом или в рукаве кимоно, Морисима указывал, что в голландском костюме «есть отсеки, куда кладут вещи».

В «Записках о рыжеволосых» Морисима особо отметил, что «[голландская] система одежды, похоже, не подразумевает различий между знатью и простолюдинами» (16). Хотя к XVIII веку все мужчины