Сердце Велисгара - Екатерина Новак

Вторая табличка хранила портрет юной женщины, почти девушки – их матери в молодости. Волосы Велиримы, теперь посеребрённые сединой, тогда были густыми и тёмными. В синих глазах светились мечты и надежды, которые жизнь ещё не успела потушить. Дарина провела пальцем по вырезанному лицу, будто могла почувствовать сквозь время тепло материнской кожи.

Орина взяла третью табличку и вздрогнула. С дерева на неё смотрел худощавый юноша с длинной шеей, отмеченной большим родимым пятном, похожим на кленовый лист. Его глаза, глубоко посаженные и пронзительные, излучали напряжение, словно их обладатель всегда настороже, всегда ждал удара судьбы. В этом лице было что-то смутно знакомое, отголосок черт их отца.

– Кто это? – прошептала Орина, не в силах оторвать взгляд от таинственного незнакомца. Что-то тревожило её, заставляя сердце сжиматься от необъяснимого предчувствия.

– Понятия не имею. – Дарина нахмурилась, вглядываясь в строгие, почти аскетичные черты. – Может, друг семьи? Или родственник? Но почему мама никогда о нём не говорила?

Орина оглянулась на дверной проём, будто боялась, что незнакомец с таблички вот-вот войдёт в дом.

– Мы должны взять их с собой, – решительно сказала она. – Возможно, эти портреты – ключ к тайне нашей семьи.

Они осторожно завернули таблички в чистую тряпицу и уложили в мешок, прикрыв сверху мягкими травами, чтобы предотвратить повреждения. В этот момент снаружи, из темноты леса, донеслось глухое, утробное уханье ночницы9 – протяжное, зловещее. Сёстры одновременно вздрогнули: в их мире, полном поверий, крик ночной птицы близ дома всегда считался предвестником беды.

В дверь постучали. Точнее, не в дверь, а по косяку выбитой двери.

На пороге стоял Петрий. Он быстро вошёл внутрь, оглядываясь, опасаясь чужих глаз в ночной темноте. Лицо его было напряжённым и усталым.

– Вы целы? – спросил он негромко, подходя к сёстрам и внимательно разглядывая их лица. Он хотел убедиться, что с ними действительно всё в порядке. – Я боялся, что стражники вас тоже заберут. Там такое творилось…

Дарина кивнула, крепче прижимая к себе мешок с табличками.

– Пока не тронули. Но мама… её не выпустят, да?

Петрий глубоко вздохнул, потирая переносицу, будто пытался избавиться от головной боли.

– Трудно сказать, девочки. Я сделаю всё, что смогу. Буду говорить с советниками, пытаться уговорить их. Возможно, удастся добиться хотя бы того, чтобы Велириме улучшили условия. Если повезёт, то даже освободят. Но обещать ничего не могу. Всё это… – Он махнул рукой в сторону улицы. – Просто безумие. Никогда не думал, что наши люди способны на такую дикость.

Он посмотрел на девушек с тревогой и ещё раз осторожно огляделся по сторонам, опасаясь, что кто-то может подслушать.

– А вы-то что теперь задумали? Куда собираетесь идти?

Орина переглянулась с сестрой, неуверенно пожав плечами и потупив взгляд.

– Честно говоря, мы и сами толком не знаем, что делать дальше. Как убить чудовище, куда идти… Мама говорит уходить к бабушке с дедушкой.

Петрий на мгновение застыл, его лицо выражало мучительную внутреннюю борьбу. Затем, будто решившись на что-то непоправимое, он медленным, почти ритуальным движением извлёк из-за пояса нож.

Клинок, появившийся в его руке, казался неуместно прекрасным среди этого разорённого дома. Выкованный из чистейшего серебра, с изящной вязью на рукояти и холодно по поблёскивающим лезвием.

– Возьмите его. – Петрий протянул нож Дарине. – Это подарок моего отца. Последнее, что осталось от него… Я всегда носил его с собой, как талисман. Теперь он будет нужнее вам, чем мне.

Дарина осторожно приняла клинок, ощутив его неожиданную тяжесть. Серебро поймало свет лучины и расцвело новыми оттенками. Она с благоговейным трепетом провела пальцем по узорам на рукояти.

– Но ведь это память о вашем отце, – произнесла она, не в силах поверить в такую щедрость. – Вы уверены?

Петрий посмотрел на неё с грустной улыбкой.

– Пусть лучше этот нож станет памятью о том, как вы спаслись от опасности. – Голос его звучал мягко, но с непреклонной решимостью. – О том, как восстановили справедливость.

Взгляд старейшины потемнел, наполнился тенями давних воспоминаний. Он отвернулся к окну, за которым сгущалась ночь, и произнёс так тихо, что сёстры едва расслышали:

– Эх, и заварили же мы кашу в молодости… – В его словах звучала горечь, сожаление о чём-то непоправимом. – Если бы не Клим, ничего бы этого и не случилось… Ничего…

Имя, произнесённое им, повисло в воздухе, как заклинание. Дарина и Орина переглянулись, ощутив, как ключ от загадки прошлого скользнул совсем рядом.

Петрий спохватился, осознав, что сболтнул лишнего. Он быстро отвёл глаза, избегая встречаться взглядом с внимательно наблюдающими за ним девушками. Петрий резко поднял руку, пресекая любые расспросы.

– Разумнее всего вам будет действительно уйти в другую деревню и остаться там, хотя бы на какое-то время. Если родители Вэл ещё на этом свете, они помогут вам.

Девушек слегка покоробило его фамильярное отношение к их матери.

– Мы пойдём искать марандит, – твёрдо сказала Дарина. – Отправимся в самое сердце Велисгара.

Петрий внимательно посмотрел на неё, затем коротко кивнул, достал из кармана небольшой помятый лист бумаги и уголёк и начал на нём что-то рисовать.

– Вот, смотрите. Здесь карта пути к Златомати. На Корневой Бор уйдёт день или чуть больше, далее через ущелье к водопаду. Сначала вот здесь подниметесь по узкой тропе, затем свернёте налево, где начинается подъём, затем направо от большого валуна-арки… Будьте осторожны и смотрите под ноги: там легко заблудиться, особенно в темноте. Не попадитесь нечисти, которая особенно расплодилась в последнее время.

Орина нахмурилась, внимательно разглядывая грубый набросок, и подняла на Петрия настороженный взгляд.

– Но как же завал? Вы ведь сказали, что проход туда завален… Как мы его разгребём?

Петрий слегка улыбнулся, чуть смущённо опустив глаза из-за маленького проступка.

– Нет никакого завала. На самом деле, он действительно случился, но, когда я много лет назад туда пришёл, его уже не было… чудеса горы, не иначе. Но я специально