Барон Оболенский 3 - Александр Горин
Ух! Слова клятвы отозвались в груди тяжестью, но и какой-то странной силой. Словно теперь я не просто барон, а часть чего-то большего.
Князь кивнул и поднял руку.
— Нарекается княжеским подданным барон Оболенский, — объявил он, и его голос эхом разнёсся по залу. — Отныне и вовеки.
Раздались аплодисменты вельмож, и церемониймейстер громко объявил о завершении церемонии.
А потом было застолье в обеденном зале, и оно оказалось куда более непринуждённым, чем церемония. Длинный стол, уставленный яствами, свечи в канделябрах, слуги выполняли каждый каприз. Князь сидел во главе стола, я занял место по правую руку от него. Лиля устроилась рядом со мной, а Андрею отвели место сразу за Лилей.
— Скажи мне, барон, — произнёс князь, отпивая из кубка и глядя на меня с любопытством. — Сколько человек понадобится для похода на Юргу?
Я отставил кубок и посмотрел на князя.
— Думаю, полсотни хватит, — ответил я, вытирая губы салфеткой. — И лучников с зачарованными стрелами побольше.
— Почему только стрелами? — спросил он, вскидывая бровь. — У нас и колящее и рубящее оружие стихиями бьёт. Мечи, копья, алебарды, топоры — всё магическое.
— Я так ещё не умею, — признался я, чувствуя, как Андрей за столом замер с поднесённой ко рту ложкой. — Только стрелы зачаровываю.
Брови медленно поползли вверх.
— Странно, а мне доложили, что ты не одарённый, — произнёс он, подаваясь вперёд. — Где ж ты так научился?
— По книгам, — ответил я просто. — Методом проб и ошибок.
Князь помолчал, глядя на меня так, будто видел впервые. Потом усмехнулся и покачал головой.
— Раз такой учёный, — произнёс он, отправляя в рот кусок жареного мяса, — распоряжусь, чтобы тебе выдали магические книги про то, как оружие зачаровывать. Будет легче тебе монстров бить.
Я чуть не поперхнулся виноградным соком. Книги по зачаровыванию оружия! Неплохо, в хозяйстве пригодятся.
— Благодарю, ваше сиятельство, — поблагодарил я, сдерживая довольную улыбку. — Это очень щедрый дар.
Андрей за столом издал сдавленный звук, и его глаза загорелись так, что, казалось, освещали весь стол. Ещё бы, новые книги по магии! Он так радовался, словно магии собирался учиться он сам.
В этот момент я решил задать вопрос, который не давал мне покоя с самого начала.
— Ваше сиятельство, — произнёс я, откладывая вилку. — Вот я Оболенский, но родом из Агеевки. Как-то это не очень логично.
Князь вдруг нахмурился, и его лицо вдруг посерьёзнело. Он помолчал, глядя в сторону, будто решая что-то для себя, и наконец произнёс:
— Это отдельный разговор, барон. Не здесь и не сейчас.
Я кивнул, принимая ответ. Не сейчас так не сейчас, можно и подождать.
— Тогда у меня для вас есть ещё новость, — сказал я, понижая голос и наклоняясь ближе к князю. — Один из приграничных баронов, Подпольский, содержит банду разбойников. Они действуют под его руководством, на нас напали на дороге, собирались ограбить, да не вышло.
Князь замер с кубком в руке, и его лицо медленно наливалось краской.
— Да не может быть! — воскликнул он. — Подпольский? Он же из старинного рода, служит мне верой и правдой, налоги исправно платит. Что-то ты, барон, тут перепутал.
— Вот, смотрите, — спокойно ответил я, доставая из кармана кожаный кошель с гербом Подпольского. — Это я забрал у главаря разбойников. А ещё под рубахой у него был нагрудный знак припрятан.
Князь взял кошель и нагрудный знак, повертел в руках, и его лицо стало мрачнее тучи.
— Надо проверить, — произнёс он тихо, и его пальцы сжались в кулак. — Пошлём по-тихому разведку с прикрытием. Если подтвердится… — по его лицу стало видно, что в этом случае Подпольскому не позавидуешь. — А я думал, разбойники все сами по себе. Никак не изведём эту заразу, все облавы словно заранее чуют.
— Может, где и сами, — ответил я, пожимая плечами. — Но на юге они точно не самостоятельны.
Князь кивнул, и его лицо стало жёстким и решительным.
— Что ж, барон, — произнёс он, поднимая кубок. — За верную службу и за то, чтобы наши враги получили по заслугам.
После ужина нас развели по покоям. Слуга, молодой парень с безучастным лицом, провёл нас по длинному коридору, освещённому свечами в настенных канделябрах, и распахнул дверь в просторную комнату с двумя кроватями под пологами, резным комодом и окном, выходящим во внутренний двор. Лиле досталась соседняя комната.
Андрей, едва переступив порог, разбежался и с размаху прыгнул на кровать, раскинув руки и ноги.
— Вот это я понимаю, — пробормотал он, уткнувшись лицом в подушку и явно не собираясь выбираться. — Ваше благородие, я, кажется, влюбился.
— В кого это опять? — спросил я, оглядывая помещение.
— В кровать, — с блаженным видом Андрей перевернулся на спину и закинул ноги на спинку кровати. — Не думал, что так бывает, но любовь странная штука. Можно сказать, непредсказуемая.
Я усмехнулся, снимая ремень с мечом. Вот же болтун, в кровать он влюбился.
К нам заглянула Лиля. Она постояла на пороге, теребя край рукава, потом медленно, будто набираясь смелости, подошла ко мне.
— Ваше благородие, — тихо сказала она, глядя на меня снизу вверх. — А вы правда хотите, чтобы я стала вашей женой? Это же не специально для князя было сказано?
Волнуется. Взгляд серьёзный и совсем взрослый. Сейчас всё проясним до конца.
— Лиля, я тебе нравлюсь? — спросил я с лёгкой улыбкой.
— Очень! — выпалила она, и её щёки залились краской. — Очень-очень! А я вам?
— И ты мне очень нравишься, — ответил я уверенно, глядя ей в глаза. — Только вот никак не могу привыкнуть, что ты уже девушка, а не подросток.
Лиля фыркнула, явно расслабляясь.
— Но я ведь умнее многих взрослых в Дубровке, — заявила она с такой уверенностью, что я невольно хмыкнул. — Да и посмотрите на меня, какой же я подросток?
— Ты намного умнее их всех вместе взятых, — согласился я, улыбаясь. — И теперь уже совсем взрослая и очень красивая.
Лиля сделала шаг ко мне и обняла, прижавшись щекой к моей груди. Я тоже нежно обнял девушки, вдыхая травяной аромат её волос.
— Ваша благородие, — прошептала Лиля. — Я вас люблю.
Я ещё сильнее обнял её, чувствуя, как бьётся её сердце.
— Даже не представляешь, как я рад это слышать, — также тихо ответил я, жалея, что не могу пока с чистой совестью ответить тем же. — Только называй меня наедине просто по имени. А то, как чужие.
Она подняла на меня счастливые глаза.
— Павел, — сказала она, будто пробуя моё имя на вкус. — Паша. Пашенька.
— Вот так уже лучше, — улыбнулся я, гладя её по волосам, потом нежно поцеловал в щёчку, в губы пока не стал. — А