Барон Оболенский 3 - Александр Горин

— Ваше благородие, — Андрей подошёл, вытирая руки о тряпку, и уставился на Врата. — Вы только гляньте. Где зерно было уже всё, затянулось. Как кусты для зверя — вроде мешают, но всё равно проберутся. А вот где горошины… — он присел на корточки, разглядывая помутневшие участки. — Держатся пока, но недолго. Видите, по краям уже рябь пошла?

— Да, вижу, — ответил я, скрещивая руки на груди. — Зёрна не справляются. Нужны горошины. Но и они долго не держатся.

Гаврила подошёл следом, снял кепку, почесал затылок.

— Тогда только горошинами и выше Врата закрывать, — прогудел он, глядя на Врата с мрачной решимостью. — Нам нужно больше монстров третьего и четвёртого ранга валить. С них чёрные идут больше всего.

Я кивнул и полез в кошель. Высыпал на ладонь всё, что было: крупное ядро размером с орех, четыре чёрные горошины и пять чёрных зёрен.

— Вот что у нас есть, — сказал я, показывая ядра дружине.

Все обступили меня, разглядывая добычу. Илья подошёл ближе всех, ткнул пальцем в зёрна.

— Так это… может, выкинуть их? — предложил он, глядя на меня. — Раз от них толку нет, только место занимают. Ну, или в крайнем случае на обмен пустить.

— Я бы так не делала, — тихо подала голос Лиля, подходя ближе и заглядывая мне в глаза. — Даже если зёрна слабые, ими можно подкрепить там, где не хватит. Ну, или потускневшие места усилить. Пусть ненадолго, но всё лучше, чем ничего.

— Лиля права, — поддержал я Лилю, убирая часть ядер обратно в кошель. — Ставим орех на самый открытый участок. Горошины — туда, где ещё более-менее держится, но требует подкрепления. А зёрна пойдут на оставшиеся пустые места и на усиление потускневших.

Андрей уже строчил что-то в тетради, прикусив от усердия язык.

— Правильно, ваше благородие! — воскликнул он, поднимая на меня глаза. — И побыстрее надо. А то, не ровен час, снова начнут лезть.

Я подошёл к Вратам, выбрал самый открытый участок сверху овала. Взял орех, сжал его в кулаке и приложил к ближайшему кристаллу. Чёрная поверхность камня тускло блеснула, и я направил в ядро поток маны, а оттуда — на кристалл.

Из ореха к камню потянулись чёрные флюиды, густые и маслянистые, как дёготь. Кристалл вспыхнул ярче, и поверхность Врат в радиусе почти метра начала меняться. Плёнка застыла, помутнела и стала ровной, как меловая доска, а орех в моей руке быстро растаял.

— Ух ты, — выдохнул кто-то из мужиков. — Чуть ли не четверть закрыло!

Андрей забегал вокруг, заглядывая то на кристалл, то на плёнку.

— Работает! — затараторил он. — Накрепко, не то, что зёрна!

Я кивнул и взял первую горошину. Приложил к следующему кристаллу, направил ману. Плёнка помутнела, но участок получился меньше — где-то с квадратный метр. Да и плёнка застыла как-то не так плотно, что ли. Вторая горошина — такой же результат. Третья, четвёртая — то же самое.

— Намного хуже, чем орех, — коротко прокомментировал Гаврила, хмуря брови.

— Хуже, — согласился я, беря в руку чёрное зерно. — Ладно, теперь зёрна на пустые места.

Только я собрался приложить первое, как поверхность Врат в незакрытом месте заволновалась. Плёнка вспучилась, забурлила, и из неё показалась крокодилья морда на длинной шее. Гуцуп, третий ранг. Тварь рванулась вперёд, вылезла по грудь, заскребла лапами, пытаясь зацепиться и вытащить остальное тело.

— Твою ж! — рявкнул Илья, вскидывая копьё. — Пусти, я его!

Он шагнул вперёд, намереваясь ткнуть монстра в морду, но я схватил его за руку и рванул назад.

— Не прикасайся! — крикнул я, оттаскивая Илью в сторону.

Гуцуп извернулся, попытался просунуть лапу, но места не хватало. Плёнка сдавила его с боков, не давая пролезть. Монстр забился, взвыл, дёрнул головой и медленно, будто нехотя, уполз обратно. Плёнка успокоилась, снова стала почти ровной.

Тишина повисла такая, что было слышно, как хрустит ветка под чьим-то сапогом.

— Не пролазит! — первым нарушил молчание Андрей, и его голос дрожал от восторга. — Работает!

— Ага, — ответил я, глядя на то место, где только что была морда гуцупа. — Третий ранг не пролазит. А первый и второй может и вылезет, они поменьше размером будут. Ладно, теперь зёрна на пустые места, а потом укреплю, где уже были.

Я быстро распределил оставшиеся зёрна: часть на те участки, где плёнка колыхалась совсем открыто, часть — на помутневшие места, чтобы усилить. Каждое зерно давало небольшой эффект: плёнка мутнела, но тут же по краям начинала пробиваться рябь.

— Жидковато, — пробормотал я, отходя на шаг и оглядывая Врата целиком.

Большая площадь помутнела, это да. Но местами плёнка осталась почти такой же гладкой и колышущейся, как и была. Из неё ещё вылезут, это точно. И обновлять всё это придётся, причём скоро. От этого радость от небольшого успеха сразу поубавилась.

Андрей будто прочитал мои мысли. Он стоял рядом, смотрел на Врата, и в его глазах читалась та же озабоченность.

— Горошины тоже маловаты, — тихо сказал он, поворачиваясь ко мне. — Нужно орехами и сразу все восемь кристаллов. Иначе так и будет — сегодня закрыли, завтра открылось.

— Да, похоже, что так, — согласился я, убирая кошель. — Ладно, здесь сделали всё, что могли, возвращаемся.

— А может, поедим? — раздался голос из толпы. Один из милютинских мужиков, молодой парень с веснушками, виновато оглянулся. — Есть уже охота, ваше благородие. С самого утра же на ногах.

— Ну ты удумал — есть у Врат, — прогудел Гаврила, глядя на него, как на нашкодившего кота. — Тут от них Хаосом разит так, что каша утренняя назад просится, а он жрать собрался.

— Ну что ж ты молчал! — обрадованно воскликнул Андрей, скидывая с плеча мешок и начиная в нём копаться. — Мне баба Марфа столько гороховых котлет всучила, что я не знаю, куда их девать! — он вытащил первый свёрток, развернул, и по поляне разнёсся запах жареного гороха с луком.

Гаврила захохотал, запрокидывая голову.

— Так тебя баба Марфа в свои рыцари-спасители записала, — прогудел он, вытирая выступившую слезу. — Теперь тебе проходу не даст!

— Ага, — подхватил Илья, подходя ближе и с интересом заглядывая в мешок. — Макар, смотри, отобьёт такого молодца Марфа у твоей дочери!

Мужики загоготали. Андрей, ничуть не смутившись, важно протянул котлету милютинскому парню и потянулся за следующей.

— Не отобьёт, — заявил он с достоинством. — Варвара — девушка умная и дальновидная. Она меня никому не отдаст.

— Так она на тебя и не смотрит вовсе! — вставил Тарас, протягивая руку за котлетой.

— Ну не знаю, — Андрей подал котлету Тарасу и выпрямился, выпятив грудь. — Я вообще-то с ней уже наполовину о