Большая охота - Алекс Хай

— Поздравляю, Александр Васильевич, — сказал Гинзбург. — Вы купили у меня полуразрушенный корпус дороже, чем заплатил бы разумный человек.

— И дешевле, чем рассчитывали получить вы.

— Поэтому я тоже могу считать сделку удачной.

Мы пожали друг другу руки. Через несколько минут Гинзбург уехал, оставив после себя пустой шкаф и запах дорогого табака.

На втором этаже меня уже ждала матушка. Она стояла посреди бывшего ткацкого зала вместе с Верой Константиновной, Зориным и Левицким. На одной стене висел план помещений, на другой рабочие отбили полосу старой штукатурки, открыв кирпичную кладку.

— Северные окна сохраняем, — сказала Лидия Павловна вместо приветствия. — Переплёты придётся заменить, но проёмы не трогаем. Здесь будут работать огранщики.

— А защитный коридор?

Левицкий указал на две красные линии на полу.

— Пройдёт отсюда до флигеля. Между литейной и основным корпусом поставим двойной шлюз.

— Если расширить его на полметра, можно провести отдельный контур…

— Нельзя, — отрезал архитектор. — Там несущая колонна.

Я подошёл к вскрытому участку стены, проверил кирпич и уже собирался потребовать расчёты, когда Зорин протянул мне папку.

Внутри лежали заключение по перекрытиям, схема временной защиты, очерёдность работ и список решений, которые требовали моего утверждения. Всё остальное команда уже распределила между подрядчиками.

— Сначала крыша и отопление, — сказал Николай Аркадьевич. — Потом силовые линии и защитный контур. До окончания первого этапа учеников в здание не пускаем.

— Подготовительная группа продолжит заниматься в Гильдии и на Морской, — добавила Вера Константиновна. — С Ковалёвым согласовано до конца зимы.

Я просмотрел смету. Нашёл завышенный запас меди и серебра, сомнительно рассчитанную вентиляцию в будущей эмалевой мастерской и слишком узкую дверь в хранилище. Остальные двадцать семь пунктов вопросов не вызывали.

Это ощущалось непривычно.

Ещё несколько месяцев назад отец проверил бы каждую строку. Я, заняв его место, собирался поступать так же. Однако передо мной стояли четверо людей, которые уже сделали свою работу, и сделали её хорошо.

Я отметил необходимые исправления и подписал план первого этапа.

В соседнем помещении рабочие сняли пропитанные маслом панели и открыли старую кирпичную кладку.

— Здесь будет библиотека, — сказала матушка. — А стену оставим. Не нужно превращать фабрику в новый дворец. Здание должно напоминать, что прежде здесь тоже работали люди.

Кирпич был крепким, швы — ровными. После очистки стена выглядела бы лучше любой дорогой облицовки.

Вера Константиновна разложила на подоконнике расписание подготовительных занятий. Заявлений уже набралось больше сорока. До вступительного испытания допускали пока двенадцать человек, ещё у восьмерых требовалось проверить документы.

— Шубин приходит первым и уходит последним, — сообщила она. — Вчера Бельский выгнал его из лаборатории только в девятом часу.

— За что?

— Занятие закончилось в шесть, но парень всё экспериментировал с металлами…

Кажется, с будущими учениками у нас возникнут те же проблемы, что и с будущим директором.

— Это… всё? — удивился Левицкий.

Я улыбнулся.

— А вы хотели ещё поспорить?

— Нет, просто…

— Тогда приберегите силы для подрядчиков, — сказал я. — Они вам с ними ой как пригодятся.

Матушка забрала у меня папку.

— Правильное решение, Сашенька. Тем более тебе есть чем заняться.

— Бельский уже успел пожаловаться?

— Он не жаловался. Но попросил заказать ещё золота для испытаний.

Видимо, четвёртой перемычкой дело не ограничится.

Французские страховщики ответили Дяде Косте через три дня.

На этот раз владелец «Сингулярности» заранее прислал мне перечень условий и фамилию независимого наблюдателя. Месье Лоран Дежарден состоял в технической палате Лиона, специализировался на сложных артефактных установках и никогда не работал ни на один ювелирный Дом. Его участие меня устраивало.

— Мы готовы принять заключение российской Гильдии и органа государственного управления, — сообщил представитель страховой компании. — При условии, что месье Дежарден будет присутствовать на испытаниях и получит доступ ко всем измерениям.

— Ко всем результатам измерений, — уточнил я. — Не к управляющей схеме.

— Именно так. Полная документация помещается в защищённый контейнер и передаётся на хранение парижскому банку. Вскрытие возможно только после страхового события, при участии представителей обеих сторон.

— И Гильдии, — добавил я.

Француз сделал пометку.

— И при участии Гильдии. Кроме того, нам потребуется отдельная демонстрация аварийного отключения.

— Проведём дважды. Без нагрузки и при рабочем режиме.

Дядя Костя кашлянул. По его взгляду следовало, что второй опыт я только что подарил французам бесплатно.

— В таком случае принципиальных разногласий больше нет, — сказал страховщик.

Мы попрощались с французами, и те отключились от звонка. Дядя Костя закрыл папку.

— Теперь оставьте их мне, Александр Васильевич. Вы уже согласились на достаточное количество испытаний.

— Двойная проверка аварийного отключения полезна и нам.

— Безусловно. Но французам об этом знать необязательно.

Мы договорились, что дальнейшие формулировки он согласует вместе со своими юристами. Участие в выставке наконец-то перестало требовать от меня ежедневного присутствия на планёрках. По крайней мере, до приезда Дежардена.

А вечером позвонила Алла.

Она сидела в домашней гостиной, забравшись с ногами в кресло. На подлокотнике лежала раскрытая книга — что-то на итальянском, рядом стояла чашка давно остывшего чая.

— Ты вернулся из Антверпена и даже ничего мне не рассказал, — сказала она вместо приветствия.

— Я же отправил сообщение сразу после посадки.

— Сообщение подтверждает только то, что самолёт долетел. Я ожидала чуть больше подробностей…

Я пожал плечами.

— Пока и рассказывать нечего. Камень оказался не совсем тем, за который его выдавали.

Алла удивлённо вскинула брови.

— Тебя пытались обмануть⁈

— Нет. Владелец сам тридцать лет считал его подлинным. Но после моего вмешательства отменил продажу. Теперь всем заинтересованным лицам интересно, что же стало с остальными камнями, которые были в одной коллекции, и я факультативно этим занимаюсь.

Алла закатила глаза к потолку.

— И это, как ты выразился, нечего рассказывать? Да это же настоящий детективный сюжет!

— Я ювелир, а не детектив, — улыбнулся я. — Кроме