Большая охота - Алекс Хай

— Наши специалисты не смогут проверить заключение вашей Гильдии…

— Они получат все измерения, перечень рисков и видеозапись испытаний, — ответил я. — Не получат лишь сведений, позволяющих воспроизвести управляющую часть.

— Нам потребуется время на рассмотрение, господин Фаберже…

— Разумеется.

— И право задать дополнительные вопросы экспертам.

— В письменном виде. Без раскрытия схемы.

Француз не выглядел довольным, но записал условия. Совещание закончилось обещанием дать ответ через три дня.

Экран погас.

Дядя Костя собрал бумаги в стопку.

— Полно вам, Александр Васильевич, оставьте французов мне. Если они откажутся от заключения Гильдии, придётся письменно объяснить выставочному комитету, почему частная компания считает себя компетентнее государственного технического управления. Обычно на этом месте люди вспоминают о гибкости.

Он забрал синюю папку и ушёл вместе с Верой Константиновной. Через минуту она вернулась.

— Александр Васильевич, подготовительная группа занимается в малой комнате. Сегодня у них работа с описями. Я взяла копии из той стопки, которую вы оставили утром. Вы не возражаете?

Я посмотрел на папку Залесского.

— Там нет закрытых сведений. Пусть работают.

Мне всё равно следовало проверить, как Антон Шубин осваивается с новыми инструментами. Поэтому я взял карточку Болина и спустился вниз.

Малая комната прежде служила упаковочной. Теперь из неё вынесли ящики, поставили три стола и повесили дополнительную лампу. За стеной продолжала работать мастерская: слышались удары маленького молотка и приглушённый гул вытяжки.

Шестеро подростков сравнивали фотографии изделий с техническими карточками. Возле каждого лежали линейка, лупа и лист для замечаний.

Антон Шубин сидел ближе всех к лампе. Новый пинцет он держал в футляре, зато собственной поцарапанной лупой по-прежнему пользовался охотнее. Перед ним лежали старая и новая фотографии застёжки и карточка Болина.

— Как успехи? — спросил я.

Подростки поднялись почти одновременно.

— Садитесь. Я пришёл не экзамен принимать.

— Тут ошибка, — сразу сказал Антон.

— В измерениях? Мы её уже заметили.

— Не только…

Он положил фотографии рядом и прижал углы линейками, чтобы листы не сворачивались.

— Это разные застёжки.

— Камни сняты под разным углом.

— Я не про камни. Вот здесь листья идут к середине, — Антон провёл тупым концом карандаша вдоль оправы на старом снимке. — А на новой расходятся наружу. И замок другой. Тут один широкий шарнир, а тут два маленьких.

Я сел на свободный стул и придвинул старый снимок к лампе. Антон заметил то, что мы с Егоровым пропустили, потому что искали минерал. Мы смотрели на цвет, пропорции вставки и старую огранку. А Шубин смотрел на предмет целиком.

Форма листьев и правда отличалась. На застёжке Болина они были округлыми, почти лавровыми. На архивной фотографии — узкими, с зубчатым краем. Нижняя часть оправы не исчезала в тени, как я решил утром, а сужалась к единственному широкому шарниру.

— Хорошо заметили, — сказал я.

Антон насторожился, словно ожидал продолжения.

— И всё?

— А что ещё?

— Не знаю. Обычно после этого взрослые спрашивают, откуда я знаю…

— И откуда же? — улыбнулся я.

Он пожал плечами.

— Так видно же…

Я забрал копии, но занятие останавливать не стал.

— Продолжайте, пожалуйста. И проверяйте весь предмет, а не только ту часть, о которой вас спрашивают.

В кабинете я увеличил снимок настолько, насколько позволяла старая плёнка. Между зубчатыми листьями проступил фрагмент рельефа: край княжеской короны и два перекрещённых предмета, похожих на охотничьи рога.

На обороте фотографии стояли номер и несколько выцветших слов. Раньше я принял их за служебную отметку. Теперь удалось разобрать начало фамилии: «кн. Корс…»

Я позвонил Лене.

Сестра ответила не сразу. На экране появилась столовая в Левашово, раскрытый ноутбук и стопка каких-то хозяйственных счетов.

— Если ты собираешься пригласить нас на ужин, я согласна, — сказала она. — Что угодно, лишь бы наконец-то закончить со всеми этими описями и счетами…

— И тебе привет, сестрица. Узнаёшь знак?

Я отправил ей увеличенный фрагмент.

Лена надела очки для работы за компьютером и прищурилась.

— Хм… Корсаковы, если не ошибаюсь. У них такие рога на воротах охотничьего двора. Имение километрах в двенадцати отсюда.

— Ты уверена?

— Мы с Денисом проезжали мимо на прошлой неделе. А ещё князь каждый год устраивает Большую охоту. Половина района потом месяц обсуждает, кто приехал и кто в кого едва не выстрелил.

Из-за её плеча показался Денис.

— В этом году открытие через три недели, — сообщил он. — Привет, Саша. А зачем тебе Корсаковы? Если хочешь получить приглашение на Охоту, я могу устроить…

— Зверюшек мне жалко, предпочитаю охотиться на интересные камни, — отозвался я. — Но за предложение спасибо. Возможно, у Корсаковых хранится застёжка, которую я ищу.

— Та самая личная работа, о которой нельзя рассказывать? — уточнила Лена.

— Именно.

Она хитро улыбнулась.

— Я ничего не спрашивала.

— И продолжай в том же духе. Денис, мне бы как-то связаться с князем…

— Не вопрос, — кивнул товарищ. — Лови контакт в сообщении. Я сейчас его предупрежу.

Корсаков ответил быстро и, к моему удивлению, предложил созвониться по видеосвязи.

На экране моего кабинета появился пожилой мужчина с седыми усами и тяжёлыми бровями. За его спиной висели старые ружья, карта угодий и фотография огромного кабана, которому явно не повезло познакомиться с прежними Корсаковыми.

— Серебряная застёжка с сине-зелёным камнем? — переспросил князь. — Разумеется, сохранилась. Она принадлежала ещё моему деду. Он носил её на охотничьем плаще, считая, что она приносит ему удачу…

Вот оно!

— Ваше сиятельство, если это возможно, я хотел бы провести экспертизу этой вещи. Самыми щадящими методами, разумеется, и с полным уважением к истории вашей семейной реликвии.

— Вы хотите её купить? — удивился князь.

— Установить, какой именно камень находится в оправе. Есть предположение, что это может быть не турмалин.