Большая охота - Алекс Хай

Мария Александровна посмотрела на Рылеева.

— Кажется, Пётр Андреевич, подготовительное отделение перестало быть красивой строкой в проекте. Но я начинаю понимать, что именно имел в виду Александр Васильевич.

Тот неохотно кивнул.

Бельскому мы предложили постоянное место. Он попросил два дня на изучение программы и сразу потребовал отдельный бюджет для расходных материалов.

Болин воспринял предложение стать приглашённым преподавателем как личное оскорбление.

— Мои работы изучают мастера по всей Европе, — сообщил он.

— Именно поэтому мы хотим приглашать вас для отдельных занятий, — ответил я, стараясь быть предельно дипломатичным. — Но постоянному преподавателю придётся начинать с самых основ, в то время как ваши знания пригодятся уже подготовленным студентам.

— Я и не собирался превращать серьёзное ремесло в занятия для малолетних.

— Тогда мы правильно распределили роли, — ответил я.

Болин поджал губы, но от приглашения всё же не отказался. Тщеславие боролось в нём с желанием преподавать под покровительством великой княгини. Я не сомневался, что победят оба.

Мария Александровна выслушала наш итог и подтвердила предварительную поддержку училища.

— Сегодня я увидела достаточно, чтобы считать ваш способ отбора разумным, — сказала она. — Но окончательное решение будет после утверждения программы.

— Разумеется, ваше императорское высочество.

Она попрощалась с Ковалёвым и уехала. Учеников отпустили, преподаватели разошлись, служители Гильдии начали убирать инструменты.

Ковалёв попросил нас с отцом задержаться.

— Есть проблема, — сказал он, когда дверь закрылась.

— До сих пор всё шло слишком хорошо, — заметил Василий.

Иван Петрович положил перед нами обращение, подписанное пятью членами совета Гильдии.

— Они требуют отдельного рассмотрения программы артефактного направления. Частное училище, свободный приём, собственный порядок подготовки к рангам — всё это вызывает беспокойство.

— Они беспокоятся о качестве обучения? — спросил я.

— Некоторые — да. Другие беспокоятся, что у их мастерских появятся конкуренты.

— Что они предлагают?

— Следовать уставу Гильдии. Программу, по которой готовят к государственным испытаниям, должен утвердить Совет Гильдии. И мнения могут разделиться, сами понимаете… Кроме того, есть отдельный вопрос о статусе Александра Васильевича. Многие в Гильдии считают, что возглавлять училище подобного уровня должен лишь Грандмастер Девятого ранга…

Я понял, к чему вёл Ковалёв, и улыбнулся.

— Меня считают недостаточно подготовленным.

— Александр Васильевич, при всём уважении… Вам нет и двадцати пяти! Да, в свои годы вы стали самым молодым Грандмастером Восьмого ранга, но… Иными словами, вас будут воспринимать гораздо серьёзнее, если вы успешно сдадите квалификационный экзамен.

Мы с отцом переглянулись.

— Значит, я подам заявление на сдачу, — сказал я.

— Александр, — негромко произнёс отец, — для девятого ранга нужно очень долго готовиться…

— Знаю. Нужны три работы восьмого ранга, собственная система и доказательство, что её способен освоить другой мастер.

— Именно, — кивнул Ковалёв. — И несмотря на прекрасное к вам отношение, я никак не смогу вам помочь.

— Конечно.

Я посмотрел на опустевшие ученические места.

Училище должно было доказать, что умеет учить подростков. Мне же предстояло доказать, что я имею право его возглавить.

На Морскую я вернулся вечером. За окнами шёл ледяной дождь, огни автомобилей растекались по мокрой мостовой. В доме было тихо: мастерские закончили работу, магазин закрылся.

Вера Константиновна унесла документы по подготовительному отделению, отец отправился во дворец, а я сел составлять заключения по преподавателям. Напротив фамилии Бельского поставил «постоянный состав». Напротив Болина — «приглашённый, после согласования программы».

До папки самородка Шубина добраться не успел. В его деле было две страницы: домашнее образование, никаких рекомендаций, несколько случайных подработок. Если бы не сегодняшний день, я мог бы его не заметить. А сколько таких ребят было ещё в одном только Петербурге…

Телефон сообщил о международном вызове. К моему удивлению, из Антверпена.

Я принял звонок. На экране появился Бенцион Лившиц. За спиной старого торговца виднелись тёмные шкафы его кабинета и край портрета Густава Фаберже.

— Александр Васильевич! Приветствую вас! Надеюсь, не застал вас врасплох?

— Добрых друзей приятно видеть в любое время суток, Бенцион Яковлевич, — улыбнулся я. — Что-то с нашей поставкой?

— С бриллиантами всё прекрасно. Камни уже передали страховщикам. Я звоню вам по другому поводу.

Он снял очки и протёр их платком.

— Я всю жизнь занимаюсь алмазами, Александр Васильевич. Но редкий камень остаётся редким камнем, даже если это не бриллиант. Тут всплыла одна редкость, которая может вас заинтересовать.

Я подался вперёд. Лившиц всей душой обожал бриллианты и увлечению своему изменял редко. Значит, он нашёл и правда нечто экстраординарное.

— Что за камень? — спросил я.

— Сегодня ко мне обратился один старый знакомый, брокер. Ему предложили крупный грандидьерит старой огранки. Прозрачный, почти без включений! Владелец пока не желает называть себя и лишь выясняет возможный интерес.

Я отложил ручку.

— Насколько крупный?

— По предварительной оценке, не меньше семи карат. Возможно, больше. Камень сине-зелёный, хорошей прозрачности. Редчайший экземпляр!

Да уж… Грандидьерит не считался самоцветом и магической силой не обладал. Но до чего же редкий и красивый камень, особенно прозрачный. Все оттенки океана переливались в его гранях в зависимости от угла и освещения.

— Вы его видели? — спросил я.

— Пока только описание. Я потребовал фотографии, заключение и историю владения. Но прежде чем тратить время на посредников, решил спросить вас.

Старик надел очки и посмотрел на меня поверх оправы.

— Не хотите ли вы приобрести такой камень, Александр Васильевич?