Большая охота - Алекс Хай

Алла отложила карандаш и посмотрела на экран.

— Вот это оставь. И завтра не изображай человека, который предусмотрел всё. Покажи, что ты понимаешь, чего ещё не знаешь и как собираешься это проверить.

— Твоя матушка дала тот же совет?

— Нет, — отмахнулась девушка. — Матушка советовала надеть все награды, не спорить с чиновниками и непременно упомянуть её заслуги в случае вашего успеха.

Мария Александровна принимала нас в небольшом кабинете с высокими окнами. На стенах висели акварели и старые учебные рисунки, на отдельной подставке стояла незаконченная гипсовая голова. Всё здесь напоминало не о власти великой княгини, а о том, чем именно она привыкла заниматься.

Это обнадёживало. В парадных залах всегда больше внимания уделялось церемониалу. В рабочем кабинете — делу.

Кроме Марии Александровны присутствовали её секретарь и действительный статский советник Пётр Андреевич Рылеев, много лет служивший в учебном ведомстве. Анастасия Владимировна встретила нас у дверей и тихо напомнила:

— Её императорское высочество ценит точность. И постарайтесь не спорить с Петром Андреевичем.

— Постараюсь, — пообещал я под безразличным взглядом Рылеева.

Со мной приехала Вера Константиновна. Она несла основную папку, я — планы фабрики. Левицкий предлагал привезти макет, но успел сделать только половину крыши.

Мария Александровна поздоровалась и предложила всем садиться.

— Александр Васильевич, её сиятельство рассказала о вашем училище так, словно оно уже построено, — сказала она.

— К сожалению, это не так, ваше императорское высочество. Пока у нас есть только здание, программа и подробный перечень того, что ещё предстоит сделать.

— В таком случае давайте начнём со здания. Мне будет проще представлять ваши планы, видя постройку.

Я разложил планы фабрики. Северные окна, прочные перекрытия, отдельные флигели, двор для испытательной лаборатории. Затем показал протекающую крышу, старое отопление и разрушенный распределительный контур.

Рылеев удивлённо поднял на меня глаза.

— Вы просите покровительства для покупки полуразрушенного корпуса?

— Отнюдь. Корпус мой фонд покупает на собственные средства и только после детальной экспертизы. Покровительство требуется училищу, а не фонду.

— Почему же не найти готовое помещение? — спросила великая княгиня.

— Увы, для наших целей подходит далеко не каждое здание. Например, дом моей семьи на Морской с самого начала строился как магазин и мастерская с отдельным жилым этажом. Были учтены все технические вопросы, хотя и сейчас кое-где требуется перестройка. Здесь же речь идёт об учебном заведении с особыми требованиями к безопасности. Нам нужно отделить литейную от огранщиков, обычные мастерские — от работы с активными камнями. Переделать старую фабрику дешевле, чем перестроить красивый особняк.

Мария Александровна склонилась над планом. Её больше заинтересовал не фасад, а второй этаж с широкими окнами.

— Здесь будут работать органщики?

— Да. Северный свет почти не меняется в течение дня. А в этом флигеле — литейная. Между ними будет защищённый переход.

— Кажется, вы уже видите учеников за этими столами, — заметила она.

— Боюсь, именно поэтому мне пришлось взять с собой людей, которые спускают меня с небес на землю и напоминают о стоимости ремонта.

Великая княгиня улыбнулась. Рылеев — нет.

— Ваши правила приёма, — сказал он. — Вы исключили сословные рекомендации.

— Они не имеют отношения к способностям учеников.

— Сын рабочего и выпускник хорошей гимназии не получают одинакового образования. Равный экзамен даст вполне предсказуемый результат.

— Поэтому мы создаём подготовительное отделение. Требования останутся одинаковыми, но человек получит возможность до них дорасти.

— За чей счёт?

Я открыл папку с бюджетом.

— Фонда и именных стипендий. В первый год — двадцать подготовительных мест. Половина с полным содержанием.

— А дети благотворителей? — спросила Мария Александровна.

Анастасия Владимировна едва заметно выпрямилась.

— Сдают экзамены вместе со всеми. Благотворитель может учредить стипендию, назвать аудиторию своим именем или пополнить библиотеку. Но не купить место.

Великая княгиня внимательно на меня посмотрела.

— Вы понимаете, что этим решением сократите число благотворителей, Александр Васильевич?

— Да. Зато оставшиеся будут знать, что их пожертвования достанутся лучшим.

Мария Александровна посмотрела на Анастасию Владимировну. Та выдержала паузу и едва заметно кивнула.

— Лично я всегда предпочитала помогать пополнением библиотечных фондов, — произнесла она.

Да неужели? Матушка Аллы и правда решила встать на мою сторону?

Даже Орлов на этот раз улыбнулся, хотя, казалось, вообще не был на это способен. Он просмотрел бюджет и постучал пальцем по последней странице.

— Здесь обеспечение на три года. Что станет с училищем на четвёртый, если вы потеряете к нему интерес?

— Или если я погибну, — добавил я.

Анастасия Владимировна с неодобрением на меня посмотрела.

— Здание, оборудование и программы будут принадлежать фонду училища, а не Дому Фаберже и не мне лично. Училищем управляет директор, финансами — правление. В нём будут представители преподавателей, Гильдии, фонда и попечителей. Ни у кого не будет большинства.

— Даже у вас?

— Верно, ваше императорское высочество. Иначе получится не училище, а ещё одна мастерская Фаберже.

Мария Александровна перелистнула программу.

— Однако лучших выпускников вы рассчитываете взять к себе?

— Если они захотят. У них будет выбор.

— А если лучший откроет собственную мастерскую и станет вашим конкурентом?

Вчера этот вопрос задавала Алла. Но теперь нужно было не найти правильную фразу, а поверить в неё.

— Если выпускник станет сильнее мастеров Фаберже, значит, училище выполнило свою задачу.

Великая княгиня снова подняла на меня глаза.

— Так легко прослыть идеалистом, Александр Васильевич.

— Поэтому к словам приложен бюджет.

Она рассмеялась и закрыла папку.

— Хорошо. Кто же будет преподавать вашим будущим конкурентам?

Я назвал несколько фамилий из Гильдии и нашей мастерской.

— Окончательного списка пока нет. Каждый кандидат должен провести пробное занятие.

— Вы намерены проверять мастеров, чьи работы находятся в императорских собраниях? — спросил Рылеев.

— В их мастерстве нет сомнений, они все выдающиеся артефакторы. Важно умение передавать знания другим. Далеко не у всех есть преподавательский дар.