Большая охота - Алекс Хай
Учебный округ прислал перечень условий. Утверждённая программа, санитарное заключение, пожарная и артефактная безопасность, подтверждённый преподавательский состав, правила поступления, финансовое обеспечение и отдельное согласование права выдавать дипломы государственного образца.
— Они забыли потребовать родословную каждого будущего ученика, — сказал я.
— Не забыли. Представитель округа неофициально поинтересовался, готов ли фонд заранее выделить места для детей семей, поддерживающих проект.
— Нет.
— Я так и ответила.
— И что он сказал?
— Что при таком подходе согласование может занять значительно больше времени.
Я перечитал список. Купить здание было мало. Нужно доказать государству, что мы имеем право наполнить его людьми.
— Они могут сдавать экзамены вместе со всеми, — сказал я. — Если знаний не хватит, будет подготовительное отделение. Но зарезервированных мест не будет.
— В таком случае вам понадобится поддержка выше учебного округа, — сказала Вера Константиновна.
— Я знаю человека, который лучше меня понимает, к кому следует обратиться.
Я развернул экран на столе и вызвал Аллу. Она ответила не сразу. Через полминуты появилось её лицо, а за спиной — книжные шкафы домашней библиотеки Самойловых.
— Саша, привет! Что-то случилось?
— Пока только бюрократия, — улыбнулся я.
— Тогда по выражению твоего лица я переоценила опасность…
Вера Константиновна тактично пересела на другой конец стола. Я коротко рассказал Алле о фабрике, двух предложениях Гинзбургу и требованиях учебного округа. На словах о зарезервированных местах она нахмурилась.
— И ты, разумеется, отказался.
— Конечно. И теперь согласование обещают растянуть.
— Тогда тебе точно понадобится поддержка…
— Предлагаешь пожаловаться твоему отцу?
Алла рассмеялась.
— Папа занимается военными делами и в образовании артефакторов разбирается примерно так же, как я в литейных печах. Зато матушка хорошо знакома с великой княгиней Марией Александровной и состояла при ней фрейлиной. Её императорское высочество курирует многие художественные школы и может замолвить словечко в нужных кабинетах…
Обращаться к помощи матери Аллы мне не хотелось, особенно помня её отношение. И всё же выход на великую княгиню стоил того, чтобы попытаться.
— Неужели Анастасия Владимировна попросит её утвердить училище Фаберже? — засомневался я.
— Нет. Но мама может добиться, чтобы тебя выслушали.
— И что она попросит взамен? — улыбнулся я.
Алла вздохнула.
— Зная мою матушку, возможности рассказать всем знакомым, что она лично участвовала в создании лучшего училища империи. И места в попечительском совете. Такое она очень любит.
— Суровая цена.
— О, поверь, ты ещё легко отделаешься, — отмахнулась Алла. — Так мне позвонить ей?
Я посмотрел на фотографию фабрики. За грязными окнами второго этажа мне уже вовсю представлялись длинные ряды столов, ученики и мастера. Пока ничего этого не существовало. Был лишь старый корпус, упрямый владелец и папка требований, способная напугать небольшое министерство.
— Если тебя не затруднит.
Глава 10
Алла перезвонила на следующий день, когда я завтракал и одновременно читал записку Левицкого о состоянии фабричной крыши.
Судя по комментариям архитектора, крыша держалась исключительно из уважения к почтенному возрасту здания. Судя по выражению лица Аллы на экране, новости у неё были не сильно лучше.
— Матушка согласилась, — сказала она вместо приветствия.
— Почему ты говоришь так, будто это плохая новость?
— Потому что она не просто согласилась. Она позвонила Марии Александровне сегодня утром. Её императорское высочество проявила расторопность и готова принять тебя с презентацией проекта… через три дня.
Я отложил записку.
— Через три дня?
— Да, в пятницу, в два часа. Матушка сказала, что ты просил возможности представить готовый проект.
— Я просил возможности быть выслушанным.
— Для моей матери это одно и то же. Не волнуйся, она уверена, что к пятнице у тебя будут здание, программа, преподаватели, бюджет и, вероятно, несколько образцовых выпускников.
— Выпускников обещать не могу.
Алла улыбнулась, но почти сразу же посерьёзнела.
— Саша, её императорское высочество действительно заинтересовалась. Матушка сказала, что речь идёт не о просьбе ускорить бумаги, а о новом училище для ювелиров и артефакторов. Поэтому великая княгиня выделила на эту встречу целый час! С тобой будут её секретарь и наверняка кто-то из попечительского совета художественных школ.
И хорошо, и плохо. Здорово, что великая княгиня заинтересовалась, то теперь я должен был оправдать уделённое мне время. И сделать всё в лучшем виде предстояло всего за пару дней!
— Спасибо, — сказал я, решив не делиться сомнениями с Аллой. — Тебе и Анастасии Владимировне.
— Поблагодаришь её лично. Она тоже будет на встрече.
Ну начинается…
— Разумеется, — кивнул я. — Это же она просила за меня.
— И ещё… — Алла на мгновение отвела взгляд. — Матушка уже считает себя почти членом попечительского совета.
— Совета ещё не существует. Как и училища.
— О, такие мелочи её никогда не останавливали.
Мы договорились созвониться вечером. Алла хотела увидеть материалы и послушать моё выступление до того, как его услышит великая княгиня.
После разговора я ещё несколько секунд смотрел на погасший экран, но вызвать Веру Константиновну так и не успел: поступил новый вызов.
Звонил Лев Маркович Гинзбург, владелец здания, о котором мы торговались накануне.
— Александр Васильевич, вы отвели мне срок до сегодняшнего дня, — произнёс он после приветствия. — Не люблю принимать серьёзные решения под давлением, но ещё меньше люблю нарушать договорённости.
— Я вас слушаю, Лев Маркович.
— Двенадцать процентов сверх первоначальной цены. Я своими силами освобождаю корпус, привожу в порядок документы и снимаю обременения. Фонд оплачивает обследование и переводит деньги через защищённый счёт в течение пяти дней после регистрации сделки.
— То есть вы согласны на мои условия, — сказал я, пряча улыбку.
— Грабительскими условиями, смею заметить, — проворчал купец. — Но да, я согласен. Сегодня мой поверенный свяжется с вашими юристами. Если они не растянут согласование документов на три месяца, то мы с вами сможем быстро всё подписать. До конца месяца я в Петербурге.
Мы попрощались. Вчера