Большая охота - Алекс Хай

— А растачивать оправу нельзя, — продолжил Воронин. — Стенка и без того тонкая. Предлагаю сделать новую.

— На новую уйдёт три дня!

— Зато она не развалится в руках заказчика.

Оба посмотрели на меня, ожидая решения.

Раньше я выбрал бы один вариант или сел за стол и придумал третий. Сейчас времени на это не было.

— Какие части механизма зависят от окончательной версии оправы? — спросил я.

Холмский нахмурился.

— Крепление накопителя и внешний привод. Остальное можно собирать отдельно.

— Сколько займёт новая оправа, если передать черновую обработку второй бригаде?

Воронин посмотрел на Зорина.

— Полтора дня. Если Сергей Петрович отдаст двух людей.

— Отдам, — ответил тот. — Но тогда задержится заказ Елагина.

— Елагина можно перенести на малую бригаду. Там осталось крепление камней, — сказал я. — Холмский продолжает сборку механизма без внешнего привода. Воронин делает новую оправу с запасом в две десятых. Старую не трогаем, пока новая не пройдёт проверку.

— А срок Трубецких? — спросил Зорин.

— Перенесём на день. Предупредим сегодня, а не завтра вечером. Причина — дополнительное усиление надёжности.

— Трубецкие не любят переносов, — предупредил Зорин.

— Никто не любит. Соедините меня с их управляющим, я лично всё объясню. Проблем не будет.

Управляющий, разумеется, не был в восторге от новостей, напомнил о договоре и спросил, почему знаменитый Дом не способен изготовить одну застёжку в обещанный срок.

— Способен, — ответил я. — Но при окончательной сборке мы решили усилить центральный узел. Изделие будет готово на день позже и прослужит дольше.

— Заказ утверждён два месяца назад.

— Усиление потребовалось после проверки под полной нагрузкой. Мы можем сохранить прежний срок и прежнюю конструкцию. В этом случае я попрошу вас письменно подтвердить отказ от улучшения.

На другом конце провода замолчали.

— Вы считаете старую конструкцию опасной?

— Нет. Новую считаю более надёжной.

— И доплачивать за неё придётся нам?

— Нет. Изменение предложили мы, и стоимость останется прежней.

После этого управляющий согласился. Я пообещал присылать сведения о завершённых этапах и положил трубку.

— Хорошая формулировка про письменный отказ, — заметил Зорин.

— Учусь у лучших дворцовых чиновников, — усмехнулся я.

Холмский кашлянул, пряча смешок. Они с Ворониным переглянулись.

— Работать будет, — признал Холмский.

— И стенка останется целой, — добавил Воронин.

— Значит, за работу.

Холмский забрал механизм, Воронин — чертёж, а Зорин отправился перераспределять людей.

Ситуация разрешилась, и… я не прикоснулся ни к одному инструменту.

Это оказалось странно. И приятно. Кажется, у меня снова начинало получаться руководить людьми, не вмешиваясь лично в каждый производственный момент. Давно забытое ощущение…

Через час мастерская снова работала в обычном ритме. С верхнего этажа доносился звон металла, в полировальной пахло пастой и нагретым воском. Зорин принёс обновлённый график. Задержка одного заказа больше не останавливала остальные.

Я просмотрел таблицу дважды. Возле каждой строки стояло имя человека, отвечавшего за результат. Моего среди них не было. Раньше это показалось бы неправильным: Дом носил нашу фамилию, значит, я должен был проверить каждую оправу и каждый расчёт. Именно так отец годами удерживал мастерскую, пока она не начала тянуть назад его самого.

Теперь работа продолжалась без Василия и без моих рук. От меня требовалось не сделать всё лично, а не позволить отдельной ошибке остановить остальных.

Телефон коротко завибрировал.

«Новый канал рассчитан. Платина подобрана. Резервный жезл утверждён. Справимся».

Я перечитал сообщение отца, улыбнулся и убрал телефон.

Он справлялся во дворце без меня. Мастерская справлялась без него. Странно, но… правильно, наверное?

В кабинет вошла Вера Константиновна. В руках она держала папку по училищу.

— Александр Васильевич, появились новости по зданию на Васильевском острове.

— Хорошие?

— Едва ли, — вздохнула женщина. — Владелец узнал, что потенциальный покупатель — фонд Фаберже…

— И?

Она положила передо мной новый расчёт.

Я посмотрел на итоговую сумму и сначала решил, что в ней случайно поставили лишнюю цифру.

— Насколько он задрал цену?

— На сорок семь процентов.

Отец справился с императорским жезлом. Мы справились с мастерской.

Теперь предстояло справиться с человеком, который считал всякую чужую мечту поводом заработать как можно больше денег.