Гостеприимство Аркедорума - Артем Бах
В Карпенвине жило множество дворфов, а сам городок славился обилием опытных кузнецов. Впрочем, пообщавшись с парочкой, мы вскоре выяснили, что многих кузнецов-дворфов заставили переехать сюда из оккупированных Давитаном земель.
— В странное место мы попали, — задумчиво произнёс Тимур, пока мы ехали на лошадях в центр города к ратуше, чтобы разыскать там доску объявлений.
— Все города Королевства пестрят смешением культур, — ответил Кирилл, равнодушно пожав плечами.
— Я не о Карпенвине, а обо всём Давитане. Для средневековой страны порядки и нравы здесь довольно мягкие и прогрессивные, местами даже слишком, но в то же время они порой кажутся лицемерными, будто всё это лишь игра на публику.
— О чём ты?
— На первый взгляд здесь всё радужно, мирно и прекрасно, но на самом деле солидная часть нынешних граждан Давитана принадлежит завоёванным и ассимилированным народам. К тому же выезд из страны без специального разрешения строго запрещён. По началу я думал, что этот запрет связан с контршпионскими мерами, однако сейчас мне кажется, что основная его задача — не дать эльфам, дворфам, оркам и другим расам уехать в родные страны.
— Ну у эльфов Королевства от родной страны ничего не осталось, — подметил Кирилл, разглядывая небольшую церковь Минакада, которую мы проезжали мимо. — Она полностью поглотилась Давитаном. Остался разве что кусок территории, подконтрольный Ордену Хранителей Жизни, но этим фанатикам нет дела до политики и благосостояния своих бывших сограждан.
— Напротив, — возразила Аня, — Орден Хранителей Жизни стоит щитом на границе между землями смертных и Мёртвыми землями. Эти искусные мечники оберегают весь мир от орд нежити, которые периодически бредут с болот.
— А большинство стран в этом мире разделены по расовым признакам? — поинтересовался я.
— По расовым и культурным.
— Это естественный инстинкт для большинства живых существ: объединяться против тех, кто от них отличается, — холодным тоном произнёс Тимур. — Более того, чтобы работать сообща, людям и подобным им расам необходимо объединяться именно против кого-то. Дети находят самых слабых и превращают их в изгоев, крестьяне презирают дворян, отождествляя их от себя из-за разницы в достатке и власти, а страны выступают против друг друга из-за отличных политических и религиозных взглядов. Расовые отличия — очередное подспорье для шовинистских идей, которые возникают из-за узкого склада ума и необузданных инстинктов. Зато если появится какая-то угроза мирового масштаба, то все эти маленькие враждующие королевства тут же во всеуслышанье объявят о дружбе народов и начнут напыщенно демонстрировать поддельное равенство между собой. Так и рождаются лицемерие и фальшивые идеалы.
Кир едва заметно поморщился от слов Тимура и притих.
— А ты что думаешь на этот счёт? — поинтересовался я у паладина.
— Моя религия не позволяет мне высказать мою позицию, — тоскливо ответил он.
Я вопросительно посмотрел на своего лучшего друга, но не стал вдаваться в детали.
— Даже если Великое Королевство Давитан насильно и лицемерно прививает своим гражданам подобные взгляды, это не так уж и плохо, — высказала своё мнение Аня. — Взгляды населения страны напрямую зависят в первую очередь от двух факторов: от его образованности и от официальной позиции государства. Если общество Давитана выдержит испытание времени, то воспитает в себе терпимость.
— Но только по расовому признаку, — уточнил Тимур. — Гонение других вероисповеданий таким образом никуда не денется. К тому же правительство страны навязчиво прививает своим гражданам идею военного объединения мира. Такие амбиции редко кончаются добром.
— К счастью, нам не придётся становиться частью этих проблем, когда мы найдём путь домой, — сказал я.
— Почему ты так уверен в том, что мы его найдём? Ты даже не можешь знать наверняка, что он существует.
— Мы же оказались в этом мире. В этом мире есть магия, в том числе и пространственная, а значит, путь есть. Просто нужно постараться, чтобы его отыскать.
— С каких пор ты стал таким оптимистом? — с усмешкой в голосе спросил Кир.
— Ну когда-нибудь моя неудача должна чем-то компенсироваться.
— Эх, если бы это так работало… — мечтательно протянул Тимур.
На доске объявлений не оказалось чего-либо, достойного нашего внимания. Местная стража порядка предлагала награду за поимку или убийство разбойников, какой-то трактирщик платил серебряный за травлю крыс в его подвале, а также было развешено множество объявлений о пропаже людей и предостережений об опасности лесов. Мы остановились в Карпенвине на ночь и продолжили путь.
Штирвунский лес становился всё выше и гуще. На утро следующего дня мы пересекли реку и отправились в его дебри к злосчастному Лабиринту. Но на нашем пути была запланирована ещё одна важная остановка.
— Уверен, что ты выронил меч именно здесь? — спросил Тимур, обеспокоенно изучая бурное течение реки.
— Абсолютно, — кивнул я. — Вон с того пяточка я сиганул в воду, когда меня окружили друидочки.
— Друидочки? — переспросила Аня. — По-твоему, уменьшительно-ласкательная форма слова подходит двум пытавшимся тебя убить каннибалкам?
— Он просто не описывал тебе их так детально, как описал мне, — сказал Кирилл с ехидной улыбкой на лице.
Аня посмотрела на меня с некоторым разочарованием, а затем закатила глаза. Ну спасибо, Кирилл.
— Как ты планируешь его достать? — поинтересовался у меня Тимур. — Магия Ани лишь частично сбережёт тебя от холода. А течение такое бурное, что даже стальной клинок могло отсюда смыть.
— Он значительно тяжелее обычной стали, — ответил я, задумчиво потерев подбородок. — Вряд ли его унесло течением. Проблема в том, что меч тёмный, и отыскать его на дне будет проблематично.
— Ты же говорил, что он светится! — воскликнул Кирилл.
— Да, но очень тускло. Едва ли это поможет его найти.
— Иголка в стоге сена, — заключил Тимур, разведя руками. — Мы не найдём его раньше, чем ты окоченеешь от холода.
— Может быть, и найдём, — сказала Аня, а затем сняла с пояса книгу заклинаний и начала её листать. — Тимур, достань пока полотенца, которыми Лео сможет вытереться,