Барон Оболенский 3 - Александр Горин
— Молодец, Илья, — сказал я, оглядывая работу. — Быстро справились.
— Так старались, ваше благородие, — заулыбался Илья, расправляя плечи. — У нас луки и стрелы наготове, чтобы начать оборону в любой момент. А если арбалеты поставим, как Андрей говорил, то вообще красота будет.
— Поставим, — кивнул я. — Андрей уже прикинул, где лучше.
Илья аж подпрыгнул на месте от радости.
— Это же совсем другое дело! — воскликнул он, тыча пальцем в сторону дороги. — А то у нас луки слабоваты для дальних выстрелов. Стрелы до леса не долетают.
— Вот и будет вам усиление, — сказал я, оглядывая мельницу. — А ещё будем большие арбалеты делать и на вышки поставим, те до леса точно добьют.
— Ещё что по обороне нужно? — спросил Илья и почесал затылок.
— Ворота бы укрепить, — сказал я, представив себе, как на створки наваливаются монстры. — Запоры там хлипкие, подпорки поставить.
— И ещё, — он замялся, — у нас мука готова, но хранить негде. Мешки в углу стоят, того и гляди места совсем не останется.
— А для муки склад сделаем, сухой и закрытый. Об этом с Гаврилой поговори, — сказал я, обводя взглядом постройку.
— Хорошо, ваше благородие, — кивнул Илья, уже что-то прикидывая в уме.
Я ещё раз прошёлся по мельнице, оценивая работу. Всё было сделано на совесть: и частокол, и помост, и вышка. Илья справлялся даже лучше, чем я ожидал. Если он и дальше так пойдёт, то мельница станет не просто местом для помола, а настоящим форпостом на востоке от деревни.
Глава 7
Матвей проснулся затемно, когда над Дубровкой ещё стояла серая предрассветная муть. Артель спала на сеновале, укрывшись кто чем, и похрапывала так дружно, что казалось, будто в сарае завелась пара медведей. Главный охотник осторожно перешагнул через спящего Петьку, растолкал Яшу и вышел во двор.
Утро встретило сыростью и запахом остывшей золы от вчерашнего костра. Матвей потянулся, разминая затекшую спину, и посмотрел на небо. Тучи висели низко, обещая к полудню морось.
Надо поторопиться, чтобы вернуться к вечеру не сильно поздно и успеть заложить хотя бы первые венцы для гостевого дома. Подошёл к бочке с водой, зачерпнул ковшом и вылил на голову. Холод пробрал до костей, прогоняя остатки сна. Артель постепенно подтягивалась, ворча и поёживаясь.
— Вставай, вставай, — прогудел Матвей, пиная по сапогу храпящего Лёху. — Солнце скоро встанет, а мы ещё тут прохлаждаемся.
Сборы были короткими. Оружие проверили, вяленую рыбу и хлеб из Дубровки сунули в заплечные мешки. Матвей быстро сверился с перерисованной вчера картой. Дорога к Милютино была отмечена южнее Мальцево, через километра три после каменоломни, у которой они в прошлый раз встретили Оболенского с людьми.
Матвей вчера полночи сидел над картой барона, срисовывая её на лист бумаги. Удивительная всё-таки вещь. Подробная, с реками, дорогами, деревнями и кучей циферок в кружках. И откуда только Оболенский её раздобыл? Говорит, в какой-то башне нашёл, но, скорее, у князя выпросил, когда землю получал. Впрочем, не его дело. Главное, что теперь и у артели есть карта, пусть и не такая красивая, но с важными отметками.
Матвей вообще не переставал удивляться этому барону. Тот появился в Дубровке совсем недавно, а уже и Кедр у него растёт как на дрожжах, и оборона выстроена, и мельница с кузней работают, и деревни одна за другой к нему перебираются. И Врата эти страшные нашёл, и способ их закрывать придумал.
Матвей в свои сорок два года много чего повидал, но такого стремительного взлёта не встречал. Да, барон вроде и на барона не похож, сам с дружиной на охоту ходит, с людьми за камнем ездит на коне своём чёрном, дубровские ему в рот смотрят, с артелью запросто общается.
Впрочем, он сам такой. Дело своё знает, поэтому за ним люди и идут. Обычно тянется народ к тем, кто мастер в своём деле, даже если тот в каких-то других качествах не очень, ну или нрав крутой, например. Вот и вокруг него артель собралась, восемь человек. Точнее, уже семь, Ероха-то погиб, земля ему пухом.
А держатся за него потому, что каждый раз возвращаются с добычей. Потому что он знает, куда идти, как бить, а когда и отступить без боя. За это и уважают. Вон ещё трое в артель просятся. Ероха выбыл, надо будет взять вместо него человека, а может и двух. Сейчас их артель и хитином промышлять начнёт, и гостевой дом в Дубровке будет, можно и расширяться.
Ладно, хватит размышлений. Лишь бы та деревня, которую барон просил проверить, оказалась на месте. И лишь бы там были живые люди. А уж он их уговорит, найдёт подход, научился торговаться, сбывая ядра и шкуры.
Первая стычка случилась на Южном тракте через час пути. Из бурелома выскочили трое огарков, чёрных бугристых жаб с длинными щупальцами. Матвей даже не успел скомандовать, как Петька с Яковом уже выпустили по стреле, и две твари завалились, прожжённые магическими наконечниками. Третьего добили копьями.
Вторая стычка была серьёзнее. Четверо монстров второго ранга, снова сводный отряд. Скрежень, два долгонога и вепрь Хаоса. Матвей заметил их издалека, успел расставить людей, и бой вышел коротким. Стрелы с огненными наконечниками прожгли хитин скрежня, долгоногов свалили копьями, а вепря взяли в кольцо и забили, не дав разогнаться.
Плохо дело. Монстры теперь ходили группами и в каждой разные виды монстров, будто их кто-то объединял вместе и направлял. Это и раньше случалось, но очень редко, может раз в пару месяцев такое видели. А теперь вот уже второй раз за утро. И вчера тоже, когда к Вратам ходили.
Может, Врата так влияют? Барон их прикрыл, но не закрыл полностью. И Хаос из них лезет, но как-то по-другому, организованно что ли. Хотя нет, дело тут не в прикрытых Вратах, видно Хаос как-то тактику изменил.
Ладно, пока это не его забота. Его дело — дойти до деревни, посмотреть, что там, побольше набить ядер и хитина, да ещё успеть часам к четырём-пяти, чтобы ещё осталось время на стройку гостевого дома.
А вот и дорога налево, к Милютино. На карте дорога, а тут лишь неровная просека, заросшая кустами.