Рассказы - Тим Каррэн
Нужны были всего лишь тележки из супермаркета, которых в нашем загончике имелось предостаточно — нижайше благодарим «Дуэйн Рид», — немного скрытности и целая прорва куража. Последней у нас, разумеется, всегда хватало. Не будь её, чёрта с два мы продержались бы так долго: лежали бы уже много лет кверху пятками, а обглоданные крысами кости белели бы на солнце.
Всё это невероятно меня воодушевило, потому что ничто, чёрт побери, не заводило меня так, как припрятанные запасы выпивки. Я давно так жил и всё ещё держался, несмотря на обморожения, воспаления лёгких, хромую ногу, артрит и больную печень.
Жизнь, конечно, была нелёгкая. Даже до бомб приходилось туго.
В те времена случались дни, когда я приходил в себя, понятия не имея, где нахожусь и как меня туда занесло. Просыпался, щурясь от грязного солнечного света, чуя то мусор, то собачье дерьмо, то свежескошенную траву, проводил заскорузлыми пальцами по лицу и пытался во всём разобраться. Вспомнить.
Но память моя — даже в лучшие дни — была дырявее «Титаника», и чем сильнее я пытался за неё ухватиться, тем быстрее она тонула в чёрной бездне где-то к югу от моих мозгов. Кое-что, конечно, всплывало… обрывки и кусочки, пожелтевшие и зернистые, словно старые фотографии, приколотые к стене сарая. Как мы прикончили несколько бутылок с Тощим Джонсоном и Бобби Каппсом; как клянчили мелочь с Королём Бродяг или Глэдис; как стреляли сигареты у какого-нибудь приезжего или уговаривали простака одолжить на гамбургер.
Но больше я обычно ничего не помнил.
Как сухой лист, меня носило из одной канавы в другую. Ветер заносил в самые чёртовы места — то в мусорный контейнер, то под погрузочную платформу какого-нибудь склада, то на чей-нибудь задний двор. Время от времени я обнаруживал себя где-нибудь поэкзотичнее: в собачьей будке или забившимся в нишу у ресторанной паровой отдушины.
Но такова была моя жизнь, и я слишком далеко зашёл по этой дороге, чтобы пытаться начать другую.
Большинство бродяг, насколько я знал, долго на улицах не протягивали — лет десять, от силы двадцать. Жизнь была тяжёлая, и уж я-то это знал лучше многих. В прежние времена меня периодически подбирали и отправляли на больничную просушку, где сообщали, что жилец я недолгий, что органы у меня распухли и вообще удивительно, как я ещё хожу. Но стоило меня выпустить, как я тут же брался за старое. Иными утрами меня трясло так, что виски приходилось хлебать прямо из суповой миски, а чаще всего после ночёвки под каким-нибудь сараем или на холодном бетоне я просыпался таким одеревеневшим, что часа два-три уходило лишь на то, чтобы размять затёкшее тело.
И после войны, сами понимаете, легче не стало.
Но хватит моей печальной истории. У Глэдис был план, и нам он понравился. Отправляясь в подобную вылазку, следовало соблюдать осторожность. Очень, очень большую осторожность.
Мир вообще и город в особенности изменились самым скверным образом после того, как наши русские братья засеяли страну смертью и от моря до сияющего моря взрастили в голубых небесах ядерные грибы. Те, кто пережил первый удар, радиоактивные осадки и последовавший за ними мор, превратились в настоящих хищников. Злобные звери на двух ногах, готовые перегрызть тебе глотку за буханку чёрствого хлеба. Некоторые просто повредились рассудком — или, если угодно, спятили к чертям: искалеченные души, потерявшие близких, дома и всякую связь с реальностью, превратились в зверей в человеческом обличьи. Любой человек и любая вещь казались им угрозой. Опасные, будто им на колени высыпали целый клубок гремучих змей. За такими следовало смотреть в оба.
Но ещё хуже были организованные шайки — банды, крысиные стаи и религиозные психи. Они сбивались вместе, словно змеи в расщелине, разделяли одни и те же горячечные видения и вели полномасштабные кровавые войны с другими такими же кланами. Они перерезали бы тебе горло ради еды в карманах или одежды на теле.
Вот вам пример: когда Глэдис и Цинциннатский Бык обнаружили нетронутый винный магазин, откопав его из-под завала, точно археологи на раскопках последнего пристанища Тутанхамона, кое-кто из местных оказался этому не слишком рад.
Как выразилась Глэдис:
— Если бы не Бык, мне бы пришёл пиздец вернее, чем лисе в лесном пожаре. Правда ведь, Бык?
Громила хмыкнул.
— Чистая правда.
Случилось вот что: им преградили дорогу трое местных — торчки с мозгами, разваренными, как помидоры, — вооружённые ножами и разбитыми бутылками. По их мнению, мои добрые друзья охотились на чужой территории. Тогда Бык врезал первому в лицо своим кулаком-тараном и преспокойно отправил его в страну сладких грёз. Второй замахнулся бутылкой, но Бык перехватил его за запястье и переломил, как зелёную ветку. Затем добавил два могучих джеба, раздробив ему челюсть и освободив по меньшей мере от пяти зубов.
Третий местный убежал.
И правильно сделал: я уже видел Быка в деле и знал, что следующим, как водится, пошёл бы левый хук. Тот самый, которым он вырубил Бешеного Пса Капински на «Арене». Если бы не русский псих Василев, погасивший Быку свет в «Гардене» — причём некоторые лампочки так до конца и не зажглись, — он бы добрался до самой вершины.
Так или иначе, толкая перед собой тележки, мы углублялись в город, на неизведанную территорию, вытаращив глаза, как зелёные виноградины. Избавлю вас от путевых заметок. Достаточно сказать, что город, который я знал всю жизнь, полностью перекроили. Ориентиры превратились в груды камня. Улицы были перегорожены обломками. Кости валялись повсюду.
Наконец мы добрались.
Бык осмотрелся и дал добро. Взволнованные, как ребятня на Хэллоуин, мы протолкнули тележки через разбитый дверной проём магазина «У Макси: алкоголь со скидкой и всё для вечеринок». Магазину крепко досталось: стены покосились, потолок местами провис. Пол под ногами скрипел и стонал… Но, Господи, какое же нас ждало богатство! Водка, джин, скотч, вермут, ржаной виски, обычный виски, бренди — выбирай яд по вкусу, дружище, и всё имелось в изобилии. Причём не только дешёвая бурда, к которой мы привыкли, но и товар с верхней полки: «Бушмиллс» и «Бумбу», «Грей Гус» и «Бомбей».
— Гляньте, сколько тут бухла, шеф, — сказал мне Бык. — Теперь-то мы заживём.
Уж можете не сомневаться, мы себя не обделили. Забили тележки доверху — и верхние корзины, и нижние полки. А потом, чтобы отпраздновать, пропустили по стаканчику-другому на дорожку. Чёрт возьми, заведение угощало.
Да, всё было как в старые времена: смех, веселье и отличная компания.
И закончись всё на этом, осталось бы сладкое воспоминание, с которым приятно засыпать