Душа человека. Том 1 - Анхель Блэк

– Господин. Аспиды, – коротко отчеканила горничная.

– Тьма подери, – выругался Рид, отпуская меня и превращаясь в темную тень, скользнувшую по земле в сторону выхода.

– Нет времени разевать рты, – спохватился я, оторвав взгляд от места, где еще мгновение назад стоял Риддерк.

– Но Рид… – начала Мэри, вскинув руки.

– Господин вернется, занимайте места. Дорога пока открыта, – ответила Люсия, резко подхватывая Мэри и усаживая на облучок одним сильным движением.

Люсия вручила ей вожжи, обернулась на меня, и мы кивнули друг другу, а затем она резво забралась к Мэри.

– Я пойду вперед, – сказал Стью.

– Давай. Мы за тобой. – Я вскарабкался на козлы своего экипажа.

За моей спиной послышались шаги Стью и его властный голос, отдающий команды, и затем вокруг все пришло в движение.

Рид появился рядом со мной бесшумно, буквально материализовавшись из черной тени. Я едва успел остановить себя, собираясь выстрелить в него и соскочить прочь.

– Сколько раз говорить тебе так не подкрадываться! – прошипел я, схватившись за сердце и переводя дух.

– Прошу прощения. Не было времени, – неожиданно не стал спорить и бросаться колкостями Рид. – Там двое Аспидов. Они далеко, но скоро будут.

– Как Люсия их так заметила? – Я схватился за вожжи, ожидая своей очереди тронуться в путь.

– Она ведь не человек. – В голосе Аспида сквозило самодовольство, и я закатил глаза, чтобы в следующий миг тут же изумленно их распахнуть, едва услышав: – Я их задержу.

– Что?

– Я задержу Аспидов. А вы доставите Эстетиков в убежище. Здесь, кроме Аспидов, никого не осталось, я справлюсь.

– Ты идиот? – сорвалось у меня помимо воли.

Рид улыбнулся на это и отвел взгляд, отчего мне захотелось пнуть его с такой силой, чтобы свалился с козел в грязь.

– Изначальный план заключался в том, что нам нельзя разделяться. Напомни мне, кто больше всех об этом трындел?!

– Да. Я, – фыркнул Рид с достоинством. – Но я имел в виду, что вам нельзя разделяться. Про меня разговора не было.

– Мы возвращаемся все вместе – и точка.

– Они очень быстро отправятся в погоню и либо убьют нас всех, либо узнают, где убежище, и потом убьют вообще всех разом, – начал злиться Рид.

– Тогда я останусь с тобой. Ты не будешь здесь драться один с двумя Аспидами и подыхать в геройском одиночестве. – От злости, страха и негодования запекло щеки.

Умом я понимал, что Аспид был прав, но внутри все рвало на куски от того, как мне не хотелось с ним соглашаться. Я не прикипел к каждому повстанцу всем сердцем, но были те, кого я ни за что на свете не хотел терять. Рид тоже вошел в их число, хоть и не был человеком, а иногда бесил меня своим бахвальством и повышенным эго до красных пятен перед глазами.

– Перри, – неожиданно мягко позвал меня Рид.

Я уставился вперед, на перепачканные задние колеса экипажа перед нами, держа вожжи так крепко, словно от них зависела моя жизнь. Мне не хотелось смотреть на Рида сейчас. Не знаю, чего я испугался, но мне казалось, что если взгляну на него, то или все вокруг рухнет, или мир перевернется кверху тормашками.

– Перри. Я не собираюсь оставаться здесь, чтобы глупо умереть.

– Правда? По-моему, все с точностью до наоборот, – огрызнулся я. – Вспомни, что было тогда в доме. А теперь их двое…

Его ладонь коснулась моего плеча, обжигая теплом даже сквозь толстое пальто и слои рубашки и свитера под ним. От мороза кололо щеки, а может, просто я все еще сидел красный как рак от рвущейся злости и негодования.

Впереди стоящий дилижанс скрипнул колесами по мешанине из снега и песка, мелькнуло бледное лицо Мэри над крышей, и вся наша процессия тронулась с места. Я легонько хлестнул вожжами по лошадям, подгоняя их, пока Рид вертелся рядом и что-то высматривал. Мы напоминали горстку муравьев, копошащихся в полумраке вокруг двух крытых экипажей, запряженных темными лошадьми. По проверенной, расчищенной дороге мы должны были доставить Эстетиков в перевалочный пункт на заброшенный склад консервов у доков, а затем оттуда перевезти их в убежище, чтобы остаться незамеченными. Учитывая то, что по другой дороге к нам сюда уже выехали Аспиды, остаться незамеченными не получилось.

Мы выбрались с территории Ратуши прямиком на освещенную желтыми пятнами фонарей улицу. На белоснежном покрывале виднелись следы борьбы, кое-где лежали утопленные в снег оружия или чьи-то головные уборы. Я ожидал увидеть тела, но те, кто здесь поработал, надежно прибрались за собой. Рид все еще сидел рядом, согревая мой бок, и я уже начал подумывать, что тот разговор замялся.

В глубине души во мне теплилась надежда на то, что моя отрицательная реакция на его выходки дала Аспиду время подумать и принять решение убираться отсюда всем вместе, как и планировалось, но его следующие слова разбили ожидания на мелкие осколки.

– Здесь я тебя оставлю. Арнольд хорошо постарался, он скоро к тебе подтянется.

– Плохой план. – Я не узнал своего охриплого голоса.

Снег, свет фонарей и мои бледные ладони на черных поводьях расплывались у меня перед глазами. Рид положил руку на сгиб локтя, скользнул вниз плавным движением и мягко отодрал мои застывшие пальцы, распрямляя ладонь.

– План не без ложки дегтя, соглашусь. Кто же знал, что мои собратья решат явиться так скоро.

В руку опустился тяжелый круглый амулет в изящной огранке из серебра. Я едва не выронил его, но вовремя стиснул в пальцах и ошарашенно уставился на Аспида, который только что отдал мне свое сердце.

– Ты спятил?! – шепотом просипел я. – Это же…

– Мое сердце. И я вверяю его тебе. Так будет безопаснее и для меня, и для тебя, – улыбнулся Рид, его глаза мягко светились в полумраке. – Я вернусь. Обещаю.

– Я не могу…

– Можешь, Перри. – Он обхватил мою ладонь и заставил стиснуть амулет еще крепче, так что огранка больно вонзилась в кожу, отрезвляя.

Внезапно я стал четче слышать звуки вокруг: каждый всхрап лошадей, каждый шаг и чужое сердцебиение. Я сидел на облучке потрепанного временем экипажа, смотрел в сияющие янтарем глаза и одновременно видел дома вокруг и черное звездное небо над нами.

– Только ты. Я могу довериться только тебе. – Голос Рида не успокаивал, а вселял еще больше тревожности.

– Если это жест перед тем, как добровольно пожертвовать собой, то я не знаю, что с тобой сделаю, – выдохнул я.

Его ладони все еще были