Душа человека. Том 1 - Анхель Блэк
Пока она спускалась за напитком и поднималась обратно, я успел похозяйничать в стопке пластинок, нашел новые этюды Мерасси и аккуратно запустил граммофон, усаживаясь в кресло за стол. Меня поражало то, насколько чистым выглядело рабочее место Рида. Как будто кроме внешности все вокруг Аспидов должно было быть идеальным.
У Стюарта тоже появилось собственное место, куда он перетащил кучу книг из библиотеки и разложил их неопрятными стопками по всем поверхностями. На его столе всегда стояло несколько кружек с недопитым кофе, валялись скомканные и отвергнутые планы, а на пробковой доске творилось настоящее безобразие, которое без него было не разобрать.
У Риддерка же, напротив, все было разложено по идеально ровным стопкам, одинаково наточенные карандаши высились в стаканчике вместе с ручками и перьями, и книги всегда аккуратно убирались обратно в шкаф. Ни одного намека на то, что Аспид проводил тут время.
Наверное, когда Черные покидают мир, от них тоже не остается и следа.
Мысль отозвалась внутри болью, и я посмотрел на свое размытое отражение в чашке с чаем. Я не увижу, как Рид покинет Сонерию, и все же это обязательно произойдет, и никто никогда о нем тут не вспомнит. Для всех вокруг он был и останется монстром, которого легче забыть и жить дальше, и только я, как самый настоящий глупец, пытался разглядеть в Риддерке нечто большее.
Не хотелось, чтобы Аспид когда-либо прочел это в моей голове, поэтому при нем я старался не думать ни о чем таком, но, оставаясь в одиночестве, давал себе свободу. Я видел, что он стал терпимее к людям, что относился уже гораздо теплее к той же Мэри, чем в первые дни. Вряд ли Рид сам в этом признается. Наш разговор о том, что у Аспидов нет личности, все еще крутился в моей голове, и даже если оставался осадок от того тона, с которым он бросал слова, внутри все менялось.
Я задумчиво повертел в пальцах коробку от пластинки, откинувшись на спинку кресла. Неожиданно снова проснулась тревога перед предстоящей кампанией, сводя холодом пальцы ног и рук. Я так дерзко представлял будущее, что совершенно забыл о том, что его может и не наступить. В голове снова всплыло то, что я должен что-то вспомнить из сказанного Уолтером, но я никак не мог откопать это в недрах памяти.
Короткий стук в дверь заставил меня вздрогнуть, а затем дверь открылась, и в кабинет заглянул Рид.
– Ты иногда настолько громко думаешь, что я слышу даже на улице, – бросил Аспид, проходя внутрь и закрываясь за собой.
– Так быстро поставил барьер? – я не смог сдержать удивления.
– Там дел на пять минут, – самодовольно отозвался Рид.
На его черных волосах таял снег. Он аккуратно повесил пиджак, чуть ослабил галстук и подошел ко мне, с интересом перегнувшись через столешницу, чтобы прочитать название на коробке пластинки.
– Мерасси?
– Ага. Настроение на легкие, ненавязчивые этюды, – ответил я, расслабленно выдыхая.
Рид взял мою чашку без разрешения, поднес к носу и втянул запах, удивленно приподнимая брови:
– Чай с бурбоном?
– И снова да. Эрл Грей. Чай можно было и не добавлять, – с ухмылкой добавил я.
Рид сделал глоток и поставил кружку обратно, раскатывая напиток во рту.
– Гвоздики не хватает для остроты.
– У меня на нее аллергия.
– Вот как. Запишем. Так что тебя беспокоит?
Мне захотелось отмахнуться, соврать и уйти от ответа, но я вспомнил, что с Ридом все это бесполезно. Он уже нащупал все мои тревоги, и теперь ему лишь требовалось словесное подтверждение, чтобы развить это в разговор.
– Да, ты правильно думаешь. – Аспид хитро заулыбался, придвигая кресло и усаживаясь напротив меня с готовностью слушать.
Черные руки-тени взметнулись из-за его спины, схватили свободную чашку и чайник, а затем поднесли владельцу горячий чай.
– Просил же не хозяйничать в моей голове, – ворчливо отозвался я.
– Если бы не твое состояние в последние дни, я бы не стал.
– Это все из-за Билла и Уолтера. Они что-то сказали мне тогда, а я никак не могу вспомнить. Мне кажется, это что-то очень важное, оно всегда крутится рядом, но не дается. – Я нахмурился и помассировал виски.
– Если важно, то вспомнишь. Дай себе время. Сейчас ты в ужасном напряжении, лучше сконцентрируйся на чем-то одном. Например, на нашей предстоящей «прогулке» в Ратушу, – спокойно ответил Рид, пригубив чаю.
– А вдруг это нам пригодится там?
– Мы все проговорили несколько десятков раз, Перри. Билл остается здесь. Я поговорю с Джоном, чтобы он за ним приглядывал.
– Сомневаюсь, что Джон тебя послушает. – Я сделал глоток чая, даже не поморщившись от крепкого привкуса бурбона.
– Я умею быть убедительным. – Рид полыхнул глазами.
– Не надо. Джон был там, знает, кто убил Уолтера, и вряд ли нам с тобой светит быть с ним надежными товарищами, – хмыкнул я.
– Ты зря так думаешь. Несмотря на всю неприязнь Кэтрин к нам обоим, Джон относится нейтрально. Он умный человек. Я его проверил.
Я открыл было рот, чтобы возразить, но тут же замолчал и сполз ниже по спинке кресла. «Совсем не по-джентльменски», – сказала бы моя мать, но от чая с бурбоном меня здорово расслабило и разморило.
Риддерк допил, грациозно поставил чашку на блюдце без единого звука, облокотился о стол и склонился ко мне. На его лице не было привычной наглой усмешки, когда он издевался над человеческой тревожностью, предварительно поковырявшись в моей голове.
– Отстань от себя, Перри.
– Что?
Мерасси взял долгую, нудную ноту, отчего меня еще сильнее заклонило в сон.
– Остановись на том, что должно произойти. У нас готов план. Мы разберемся с Эстетиками, а потом возьмемся за другие дела. Всему свое время, золотце. За двумя зайцами погонишься…
– Ни одного не поймаешь?
– От обоих получишь по шее, – неожиданно рассмеялся Рид, отстранившись. – Так мой знакомый всегда говорил. Я не умаляю твоего волнения, я просто говорю повременить с этим, а то ты себя изведешь так, что уснешь прямо во время осады.
Я осоловело моргнул, скатываясь ниже так, что почти прижался подбородком к груди. В наполненной треском камина и переливами скрипки комнате мне враз сделалось настолько спокойно, словно вытащили вечно ноющую