Удар скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова

— Это твоего дедулю попёрли, и никто не вступился, никому старый хрен не нужен. А за моего папку весь Хонор поднялся! А ты, если бы к Мирко не пристроилась, на вокзале за трёшник давала!

— Ты чё сказала, коза драная?!!

— Девочки, не ссорьтесь, — перехватил кинувшуюся в бой Зиту кто-то из парней. — Вы нам без синяков нужны. Мирко, да успокой же свою кралю, она сейчас посуду бить начнёт! Оно тебе надо?!

— Ну-ка, села! Быстро! — рявкнул Зленовац-младший, дернув возлюбленную за край блузки. Девица плюхнулась ему на колени и вдруг пьяненько разревелась, уткнувшись кавалеру в плечо. Тот даже растерялся:

— Ну что ты… — и тут же оттолкнул: — Да не липни, пиджак помадой измажешь!

— Уроды в погонах! Все! Я твою мачеху вчера видела. Она в дедушкином доме живет, ходит с колясочкой, вся такая из себя… Я ей: «Привет!» — а она так кивнула, словно королева!

Рина захихикала совсем уж неудержимо.

— Я её как-то видела — кра-а-асивая! Зитке до неё, как пешком до Экзепра. Вот Мирко и бесится.

И в самом деле, лицо Зленоваца-младшего передёрнулось так, словно он зажевал лимон.

— Королева… солдатского сортира. В гарнизоне росла, если бы не папа, сейчас бы какому-нибудь капитанишке трусы штопала. А теперь нос дерёт… Сучка!

— Это из-за них всё! — Зиту несло неостановимо. — С них началось, а они выкрутились. Её папаша ходит, погонами сверкает, как же — суд выиграл! Боров вонючий! А моего дедунечку-у-у…

И снова разрыдалась. Глаза Мирко зло блеснули.

— Что-то мы засиделись… Может, промнёмся? Устроим Доневичу свинский концерт! Это тебя утешит? — обратился он к Зите.

Журналист с удивлением взглянул на приятеля — истории со свиньями он не знал. Тот рассказал в двух словах и объяснил, что туда не поедет.

— Развлечение для дебилов! Поехали домой, Ринка! Стано, давай с нами, у меня ещё выпить есть и музон хороший. Ну их всех к бесам!

— Как хочешь, а я со всеми! — презрительно фыркнула министерская дочка. — Мне интересно, что там будет! Вернусь, расскажу! Машину дашь?

— Не дам! Ты уквакалась уже — в первый столб влетишь!

— Да я трезвая совсем!

— Дай мне ключи, — вмешался Станомир. — Я и за машиной, и за ней присмотрю.

Он нутром чуял, что поехать стоит, и как раз думал, к кому бы пристроиться, а тут такой подарок судьбы!

В ещё не закрывшемся театральном магазине купили поросячьи маски и с визгом и хохотом вывалились из машин в тихом приличном дворе. Прихваченные из «Зарницы» музыканты завели детскую песенку-дразнилку:

Свинка-дочь и свинка-мама

По дорожке ходят прямо.

Свинка-братец в огороде

Роет землю на свободе.

Свинка-папа пиво пьёт,

У него большой живот!

В домах стали зажигаться окна. Из одного крикнули: «Хватит безобразничать!» Ответом стали метко брошенная бутылка, звон стекла и издевательский хохот. Затем стеклотара полетела в другие квартиры. Рина восторженно заулюлюкала, но бывалый журналист потянул её в тень высокого клёна и оказался прав. Дверь подъезда, перед которым хрюкало светлое будущее Вендии, распахнулась, и оттуда вылетел человек.

— Ура! Доневич! — Рина аж подпрыгнула от восторга. — Щас пойдёт потеха!

— Только не та, что ты думаешь. — Стано отступил ещё дальше за деревья, где угадывалась соседняя дорожка. Он как-то сразу понял, что ребята не с теми связались, и не ошибся.

Адмирал сделал вылазку не один. Журналист присвистнул, оценив габариты выскочившего следом мужика, напоминавшего крупную гориллу. Третий, помоложе, как и адмирал, раскручивал над головой флотский ремень, гориллоподобный орудовал кулаками. Атаку поддержала артиллерия: из окна второго этажа на оркестр и столпившихся рядом девиц вылилось ведро воды, да так метко, что ни единой капли не пропало. Похоже, опрокинувшая ведро женщина проделывала такое многократно, и её поддержали. Брошенная из соседней квартиры картофелина со снайперской точностью влетела в лоб саксофониста.

Битва заняла не больше трёх минут. Едва от проспекта послышалась милицейская сирена, военные организованно отступили к месту постоянной дислокации, оставив всю компанию в разной степени вымоченности и побитости. Зато навстречу стражам порядка из дома высыпались другие жильцы и стали наперебой жаловаться на хулиганов. Стано расстегнул куртку и прижал Рину к себе — как оказалось, вовремя.

— Молодые люди, — послышалось сзади, — не желаете присоединиться к друзьям?

— Каким друзьям?! — репортёр выглядел прямо-таки воплощением оскорблённой невинности. — Я девушку провожал, а тут такое… Мы и решили подождать, не соваться…

Он был практически трезв, вёл себя спокойно, а у Рины хватило ума молчать, и милиционер махнул рукой — идите, мол… Они и пошли — к машине, которую Белич предусмотрительно припарковал в стороне от остальных.

Уже заведя мотор, Стано сказал:

— Твоему отцу неприятности сейчас не нужны. Так что сваливаем, и ты о сегодняшнем вечере молчишь. Тебя тут не было. Поняла?

— А тебя? — спросила как-то сразу протрезвевшая девушка.

— А я, — мечтательно улыбнулся её случайный кавалер, — другое дело!

Завидуя богатенькому отродью начальства, он ненавидел его со всей страстью дворового мальчишки из рабочего квартала. И, получив шанс наконец дать ненависти выход, не собирался его упускать.

До редакции добрался к обеду. Сперва пришлось всё расписывать в красках Ганчо, потом провожать Рину до её квартирки и, деликатно говоря, попить там чайку. Несколько раз. В отделение торопиться не стал, менты, увидев, кого задержали, вызовут начальство. И оно, узрев вынюхивающего журналюгу, запросто велит его самого в камеру запихать. Приехал под утро, когда большие погоны свалили, задержанных уже отпустили, а в отделении скучал дежурный лейтенант. Заворожённый напором Стано и удостоверением «Рассвета», а также от большой любви к попавшимся сынулькам и дочуркам, он показал все бумаги и вышел из кабинета. Ненадолго — но времени сфотографировать компромат хватило.

Нишич встретил насмешливым взглядом:

— Хорошо вчера время провёл? О протоколе не забыл? Если забыл, беги, пока не изъяли.

Стано продемонстрировал начальству фотоаппарат и лишь потом удивился:

— Откуда вы знаете?

— Да так, моему паучку родственник восьминогий нашептал, а он мне… С жильцами пообщался?

— Обижаете! Сразу из ментовки к ним побежал! Бабульки там разговорчивые. Только с Доневичами не срослось, послали из-за двери.

— Зайди к вечеру, постараюсь, чтобы они тебя приняли. И скажу, кого ещё навестить…

Имя паучка-осведомителя Стано спрашивать не стал, полагая, что тот перебирает ножками в одном из кабинетов госбезопасности. Так оно и было, но в сам кабинет информацию принёс начинающий чиновник управления торговли городской администрации Светлоградово Ганчо Стрезов. Выучившись по требованию родителей на экономиста, Ганчо мечтал о разведке, завербовался в органы, и разработка Рины Белоян стала его первым серьёзным заданием. Кроме того, надлежало постараться скомпрометировать дочь