Удар скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова
Однако будущего разведчика не оставляла мысль, что так вести себя с девушкой, с которой спишь, подловато. Даже если её отец позволяет наживаться на заказах своим родственникам и, возможно, работает на орлеанского судостроительного магната Ниархоса. Зато теперь его совесть чиста: он никак не мог помешать Станомиру спасти дурёху от скандала.
Хороший секретарь — он вроде барометра. Боривой Доневич, будучи мальчиком, никак не мог понять, как прибор, висящий в комнате, показывает погоду снаружи. И никто в штабе небесного флота не мог понять, как секретарша командующего чувствует его настроение, находясь в приёмной. Сорок лет прослужила в штабе, из них больше двадцати просидела перед кабинетом командующего. Но такой адмирал её еще не видел.
Женщина разбирала содержимое ящиков своего стола, безжалостно выбрасывая большую часть в корзину. На вопрос: что, собственно, произошло, лишь всхлипнула, прижала к лицу платочек и кивнула на дверь, а сама отвернулась к окну, стала протирать листочки и без того ухоженного фикуса. Доневич помедлил и толкнул дверь.
В кабинете командующего тоже было что-то не так. Вроде бы те же картины на стенах, те же модели кораблей… но на столе царил непривычный порядок, лишь стояла бутылка тридцатилетнего виньяка «для особых случаев» и несколько рюмок. Увидев, кто вошёл, сутулый старик с редкими волосками на облысевшей голове и выцветшими глазами взял бутылку и две рюмки и переместился за маленький столик в углу.
— Ну, рассказывай, что ты там вчера учудил…
— Так ты ж всё знаешь… — главком и его зам, когда никто не видел, уже давно были на «ты».
— А всё же поведай…
Пришлось рассказывать. Как сидели с генералом Лабутицем, женой и сыном, толковали за жизнь, уже собирались спать, когда за окном раздался шум и «свинская» песенка. Дальше адмирал помнил только, как схватил ремень и кинулся на улицу.
— Девчонок хоть не зацепили? — устало поинтересовался командующий.
— Нет, их Рада из окна водой окатила.
— Сынка Зленоваца-то кто из вас порол?
— Так это Мирослав был? То-то визг показался знакомым, хотя рожу в темноте не разобрал! Получается, я его по-родственному воспитывал? Вуко держал, а я спустил штаны и влепил десяток по голой заднице. Чтобы помнил! Других не успели, разбежались…
— Ну, ладно… Только я тебя не за тем позвал. Ты ведь понимаешь, что соглашение с Лигой предполагает и сокращения, так сказать, в рядах…
— Так тебя сокращают?
— Сокращают, но мне уже и пора на покой, — старый адмирал пожевал губами, словно вспоминая долгую службу, за которую он так и не сделал ни единого выстрела по врагу. — Пятьдесят два года в рядах, у меня ещё Бортич присягу принимал. А вот о тебе решение приняли сегодня утром. Твой вчерашний дебош послужил последней каплей. Пороть сына республиканского секретаря по идеологии, хотя тот тебе и зять… Нашему руководству Зленовац, само собой, ни на что не сдался, но ты стал слишком уж одиозной фигурой со своими судами и драками. Да и речь на «Победе» о некомпетентном вмешательстве политиков в военные дела… Её ещё тогда донесли до самого верха с комментарием, что имелся в виду не только Хрноевич.
Тем более его сейчас, по слухам, реабилитировать собираются. И человек, который лично арестовывал лысого хряка, поневоле оказывается на очень плохом счету. Так что прости, Боривой… но прочитай и распишись. Всё обставят достойно: с благодарностями, пенсией и правом ношения мундира, а вот потом…
Прямо за арест Хрноевича, конечно, не спросят — ты выполнял приказ, зато прицепить хищения по линии Спецпрокуратуры собираются всерьёз. По моим данным, следственная группа уже сформирована. Посоветовал бы тебе сменить страну обитания, однако не стану. Хотя сейчас с этим проще, но только не для причастных к военным тайнам. Поэтому просто будь начеку…
Адмирал шёл от командующего, как оглушённый, ловя на себе сочувственные взгляды. То ли знают, то ли на лице написано… Жизнь без неба он не мыслил, а теперь суд, позор, может быть, тюрьма?.. Внезапно воздух потемнел, мрамор лестницы стал чётким до малейших прожилок, а потом повернулся и кинулся в лицо. Падения он уже не почувствовал.
— К Доневичам идти не надо, — сказал угрюмый Радо. — Там сейчас не до тебя.
Причиной смерти адмирала объявили сердечный приступ и, строго говоря, даже не соврали. Про увольнение решили не упоминать, благо приказ не успели провести по министерству. Но кому надо — знали.
— За травлей адмирала, да и не только его, стоял горком ревсомола, — продолжил редактор. — Пойдёшь к даме, которая проживает в двух кварталах от покойного. Сумеешь найти к ней подход — а ты сумеешь, — расскажет много интересного.
…Зная, что направляется к женщине, Стано прихватил коробку лучших конфет, какие только были в магазине. Впрочем, конфеты и у самой хозяйки имелись, а ещё вино и очень вкусные крохотные пирожные. Хотя круглой дамочке лет пятидесяти с хвостиком хватило и самого Стано. Женщины пенсионного и предпенсионного возраста традиционно были от него без ума. Даже если ещё недавно возглавляли Ревсомол всего Народного Союза.
Когда журналист упомянул, что раньше подобного свинства он не замечал, но лет пять назад (как раз после отставки собеседницы, с чьей биографией он, естественно, ознакомился) парни и девки словно с цепи сорвались — дальше оставалось только слушать.
— Конечно же, при мне такого безобразия не было! — вдохновенно вещала товарищ Лиляна. — Тогда молодёжь не нарушала покой тружеников и не устраивала эти безобразные пьянки. Молодые люди думали о будущем жизненном пути, а не о хулиганстве!
Стано сочувственно кивал, делая вид, что и знать не знает, почему собеседницу ещё в институте прозвали «Лиляна — два стакана». Он чувствовал, что скоро дойдёт до дела, и не ошибся. Опытная чиновница разъяснила всё досконально.
Торжественно объявленная борьба с коррупцией и бюрократией — не стихийный протест возмущённой молодёжи, а хорошо организованная кампания. За ней стоят определенные силы в Центральном Комитете Народно-Революционной партии. Конкретно? Ревсомол курирует секретарь по идеологии Богуслав Яншич.
Когда он появился на этом посту, то потребовал подобных услуг от неё, но она отказалась. Теперь во главе организации ставленники Яншича, а горкому они просто спускают указания, кого травить. Тут женщина как-то особенно постно потупила глазки, и стало ясно — врёт. Согласилась бы с радостью, да слетела с должности раньше.
— Вы же понимаете, что я не смогу такое опубликовать, ссылаясь на анонимный источник, — печально вздохнул журналист, когда собеседница на секунду замолчала. — Но если есть доказательства хотя