Медведев. Книга 8. Договор - Гоблин MeXXanik

Побед шагнул вперед.

— Он мог пойти в лес? — с тревогой уточнил он.

Анна Павловна смутилась. Совсем немного, однако я успел это заметить.

— Я показала ему букет, который ты мне подарил.

На несколько секунд воцарилась тишина.

— Какой? — тихо спросил Побед.

Именно тихо. Вот только в этот момент он перестал казаться обычным человеком.

Что-то неуловимо изменилось. Плечи расправились. Взгляд сделался тяжелее. А глаза на одно короткое мгновение стали совершенно черными.

Анна Павловна тоже заметила эту перемену и окончательно смутилась.

— Ты ведь оставлял букет на веранде, — пробормотала она. — Я узнала эти цветы.

На её губах мелькнула едва заметная робкая улыбка.

— Ты мне такие приносил, когда я была на полевых испытаниях.

Побед продолжал молча смотреть на супругу. А она неожиданно покраснела.

— Помнишь, когда ты тайком пробирался в казарму…

Договорить женщина не успела. Точнее, не захотела. Она вдруг словно вспомнила, что находится не наедине с мужем. В холле повисла неловкая тишина.

Анна Павловна потупилась и отвела взгляд, старательно рассматривая что-то на полу. Побед кашлянул в кулак.

Морозов немедленно отвернулся к окну с таким усердием, будто за стеклом происходили события государственной важности.

А мне оставалось лишь сдержать улыбку. Потому что меньше всего я ожидал увидеть смущенную Анну Павловну Губову.

— Такие цветы я больше нигде не встречала…

Анна Павловна произнесла это совсем тихо.

— Папоротник, — глухо проговорил Побед.

Мне показалось, что эти слова не особенно его обрадовали. Наоборот. После них мужчина нахмурился ещё сильнее.

— Он не цветёт, — зачем-то ответил я.

Побед перевёл на меня взгляд и устало потёр лицо ладонью. Жест получился удивительно человеческим. Настолько обычным, что на мгновение даже забывалось, кем он являлся на самом деле.

— Для простого смертного нет, — едва слышно ответил он после паузы.

После этих слов в комнате стало тихо. Анна Павловна поджала губы. Морозов нахмурился. А я почувствовал, как неприятное предчувствие становится сильнее.

— Кто-то приходил, к вашему дому, князь, — продолжил Побед. — И приносил заветные цветы, которые не дарят без особого повода.

Он говорил спокойно, но от этого становилось только тревожнее. Слишком уж серьёзно прозвучали его слова. Словно речь шла не о букете, оставленном на веранде, а о чём-то куда более важном.

— Что это значит? — напрягся я.

Чем дальше заходил разговор, тем меньше я понимал происходящее. Хотя, если говорить откровенно, для Северска подобная история вполне могла оказаться чем-то совершенно обыденным. После знакомства с лешими, домовыми, ведьмами и прочими обитателями нашего княжества удивляться стоило уже собственной способности чему-то удивляться.

Побед посмотрел на меня, но отвечать не спешил. Некоторое время он молчал, явно обдумывая что-то своё.

— С этим разберёмся потом, — наконец предложил он. — Сейчас важнее другое.

Мужчина повернулся к супруге.

— Нужно понять, куда именно пошёл Роман.

Анна Павловна тревожно сжала руки.

— Думаешь…

— Думаю, что он отправился искать цветы для своей избранницы, — перебил её Побед.

В голосе его не было насмешки или раздражения. Только настоящее родительское беспокойство.

— И есть вероятность, что именно поэтому он и пропал.

После этих слов улыбаться уже никому не хотелось.

— Это я виноват, — выдохнул Морозов.

Воевода произнёс это с таким видом, словно уже успел возложить на себя ответственность за все возможные беды, которые могли приключиться с Романом.

— Бросьте, — отмахнулся старший Губов. — Мы оба ему вчера насоветовали дарить даме особенные цветы.

Сказано это было спокойно, но легче от его слов почему-то не стало. Мне всё сильнее казалось, что разговор о букетах и знаках внимания каким-то непостижимым образом завёл нас туда, где становилось уже совсем не до романтики.

За окном неожиданно послышался отрывистый лай. Все мгновенно замолчали. Лай повторился. На этот раз он был ближе. А потом звук сместился в сторону.

Судя по всему, Аргумент обогнул дом, и теперь его голос доносился уже приглушённо, словно пёс находился по другую сторону стены.

Мы переглянулись. Никто не произнёс ни слова. Да и команды не потребовалось. Все разом двинулись в сторону веранды. Первым пошёл Побед. Следом направилась Анна Павловна.

Морозов уже на ходу ускорил шаг, а я невольно последовал за остальными.

Стоило открыть дверь, как в лицо ударил свежий ветер. Воздух ещё хранил запах недавнего дождя. От влажной земли тянуло прохладой, а где-то в саду негромко шелестели мокрые листья.

Аргумент стоял неподалеку от калитки. Я проследил направление его взгляда. У ограды действительно кто-то стоял.

На этот раз это был вовсе не загадочный незримый гость, который оставлял букеты и исчезал прежде, чем его успевали заметить. Теперь перед нами находился вполне реальный гость, которого можно было увидеть собственными глазами.

Иволгин стоял внутри двора, привалившись спиной к забору и сложив руки на груди. Выглядел леший на удивление спокойно. Даже слишком, учитывая, что перед ним ходил крупный сторожевой пёс.

На губах лешего играла едва заметная усмешка. Не злая и не насмешливая. Скорее та, что появляется у человека, наблюдающего за происходящим с мрачным весельем.

Аргумент не сводил с гостя взгляда. Пёс негромко ворчал, проходя перед ним слева направо, затем разворачивался и возвращался обратно. Шерсть на загривке стояла дыбом, а хвост застыл почти неподвижно.

Он явно считал Иволгина угрозой. Вот только нападать пока не решался. И Иволгин это отметил:

— У вас воспитанный питомец, — усмехнувшись, негромко заявил гость.

Он даже не повернул головы в нашу сторону. Словно прекрасно знал, что мы уже вышли из дома и наблюдаем за происходящим.

Эти слова окончательно убедили меня в том, что наше появление не стало для него неожиданностью. Да и сам визит, судя по всему, был обставлен именно так, как того хотел леший.

Я не сомневался, что Иволгин мог появиться незаметно. Просто возникнуть посреди двора так, что никто не услышал бы ни шагов, ни скрипа калитки. Мог дождаться нас на веранде или вовсе войти в дом раньше, чем его присутствие кто-нибудь почувствует. Но вместо этого он позволил Аргументу обнаружить себя. Позволил поднять шум. Позволил нам выйти навстречу. Значит, именно этого он и добивался.

— Здравы будьте, — громко заявил я, сходя со ступеней.

Под ногами захрустела железная стружка. И в повисшей тишине звук получился неожиданно громким.

Я машинально посмотрел вниз. Дорожка перед домом всё так же была щедро посыпана защитной смесью.

Рядом со мной, отставая всего на полшага, двинулся Побед. Он