Медведев. Книга 8. Договор - Гоблин MeXXanik

Платонов по-змеиному улыбнулся.

— Достаточно, чтобы не жаловаться на отсутствие дел.

— И теперь вас нанял кто-то из Древних, — заключил Побед, обращая на себя пристального внимание соседа. — И судя по планам на это место, я даже догадываюсь, кто именно вам заплатил.

Платонов сузил глаза и отрывисто заявил:

— Вы слишком много видите, мастер Губов.

— Я достаточно долго жил среди тех, кто умеет исполнять свои желания чужими руками.

Слова прозвучали мягко, но почему-то после них в воздухе стало прохладнее.

Стало понятно, что Платонов, при всей своей загадочности, не самый опасный участник нашей истории. Он был только посредником, который решил воспользоваться возникшей ситуацией. И умело объяснил, что это общая беда. Но желание было не его. И это все усложняло.

— Вашему заказчику следует отказаться от своей идеи, — спокойно продолжил Губов и сделал, наконец, глоток отвара. — Потому что она явно не приведет княжество к добру.

Хозяин особняка провёл ладонью по трости. Река за домом шумела всё так же ровно, будто ей было безразлично, какие договоры пытаются заключать на её берегах. Дерево над нами тихо шелестело листьями. Затем Платонов поднял голову и посмотрел на меня:

— Это ваш официальный ответ? — уточнил он, и я кивнул.

— Я передам ваши слова, — произнес Платонов. — Но смею вас заверить, мастера, вы отказываете очень влиятельной персоне. На мое место придут другие. И отказ им может создать ситуацию, по сравнению с которой борьба с промышленниками скорее всего покажется вам детской забавой.

Губов опасно сузил глаза:

— Я бы очень не рекомендовал ему проявлять настойчивость, — спокойно произнес он, но в голосе Победа словно звякнул металл. На что Платонов только усмехнулся:

— При всем уважении, мастер… Побед, здесь вы не имеете той силы, что текла в ваших венах дома, — ответил он. — Так что вряд ли мой наниматель расценит это предупреждение всерьез.

Губов смотрел на собеседника спокойно, словно не слышал в его тоне легкого пренебрежения. Быть может потому, что ощущал наигранность сказанного. Хозяин поместья старался казаться уверенным. Однако, хотя утро не было жарким, по его виску прокатилась бисеринка испарины, оставляя влажную дорожку на коже. Мужчина вяло смахнул влагу и брезгливо поморщился.

— Пусть ваш наниматель делает выводы, которые посчитает допустимыми, — тихо произнес Губов. — Это его право. Вам стоит передать ему ответ князя. И свои наблюдения, которые также будут не лишними.

— Мы подумаем над вашими словами, — произнес я и встал из-за стола, давая понять, что аудиенция окончена. Затем неспешно направился к машине. Остальные последовали за мной. С каждым шагом я боролся с желанием идти быстрее. Чтобы скорее покинуть это неприветливое место.

Платонов не пытался нас остановить. Он остался стоять у стола под старой липой, опираясь на трость, и смотрел вслед с тем выражением лица, которое у людей его склада, вероятно, заменяло раздражение. Вежливым почти безупречным. И оттого очень неприятным.

Когда мы подошли к машине, я всё же не удержался и украдкой обернулся. Особняк за нашими спинами уже не казался заброшенным. Морок спал, и теперь я видел то, чего раньше не замечал. Чистые дорожки у бокового крыла, свежие следы у крыльца. Чуть приоткрытую дверь хозяйственной постройки.

Дом как будто ожил, просто не желал показывать это чужим. Впрочем, хозяин этого старого особняка был ему под стать.

— Не оборачивайтесь слишком часто, Николай Арсентьевич, — негромко произнёс Морозов, открывая водительскую дверь.

— Постараюсь, — не вдаваясь в расспросы буркнул я и сел в автомобиль.

Губов устроился на заднем сиденье, и в зеркало я заметил, что на лице его вновь появилась привычная спокойная усталость. Будто и не было несколько минут назад никакого напряженного разговора.

Морозов завёл двигатель и автомобиль мягко тронулся, выезжая на липовую аллею. Кованые ворота остались позади. Только когда мы миновали их, я вдруг понял, что невольно задержал дыхание. И с облегчением выдохнул.

Лес по обе стороны дороги тянулся почти вплотную к машине. Ветви низко нависали, изредка цепляя крышу и оставляя на стекле мелкие капли. Река шумела справа, то ближе, то дальше, будто провожала нас собственным ровным голосом.

— Все закончилось неплохо, — нарушил молчание воевода. — Признаться, я рассчитывал на более худший результат.

Я невольно усмехнулся, но веселья в этом было мало.

— Вы думаете, Платонов блефовал? В угрозе, что если он не договорится, придут другие.

— Нет, — ответил вместо Морозова сидевший позади Губов. — Земля Северска интересна не только людям, князь.

— Это я уже понял, — пробормотал я и откинулся на спинку сиденья. — И что делать дальше?

Побед немного помолчал. А затем произнес:

— Найти его нанимателя. И побеседовать уже с ним.

— И кто это может быть?

— Мало ли, — просто ответил Губов. — Но происходит он явно из старой семьи. И имеет деньги и положение, раз позволил Платонову предложить вам такие… интересные условия. Который он наверняка бы выполнил.

Я задумчиво посмотрел в окно. Лес за стеклом тянулся сплошной тёмной стеной. В просветах между стволами время от времени мелькала серая, холодная река полноводная после дождя.

— Старая семья, деньги, положение… — задумчиво произнёс я. — В столице таких немало. Но человек наверняка должен быть связан с игорным бизнесом. Пусть не напрямую, а косвенно.

Морозов покосился на меня, и я заметил, как он одобрительно кивнул. Я же обернулся к Губову:

— Почему Северск так притягателен для Древних?

Побед немного помолчал, словно подбирая выражения:

— Лукоморье было создано для них, — ответил он после паузы, и в его словах мне послышалась горечь. — Это был их дом. Пока не пришел Старший народ…

— И не началась вражда? — уточнил я, но Губов покачал головой:

— Не совсем так. Старший народ отнесся к ним с уважением. Почти боготворил. Древние же увидели в них новый источник силы. Ведь старший народ тоже подвержен страху, обидам, мести…

— Азарту, — едва слышно пробормотал Морозов.

— И ему, — подтвердил Губов.

Машина мягко покачивалась на дороге, лес за окнами постепенно редел, но разговор словно тянул нас не домой, а глубже. Туда, где не было ни дорог, ни княжеств, ни человеческих законов. Только старое Лукоморье и те, кто жил в нём до всех нас.

— Древние не