Медведев. Книга 8. Договор - Гоблин MeXXanik

Я задумчиво кивнул. Некоторое время в салоне стояла тишина. Морозов сосредоточенно вел автомобиль, а я смотрел на проплывающий за окном лес. Впереди уже виднелись знакомые поля и тонкая полоска дыма над поместьем. Я же сидел, откинувшись на спинку сиденья и смотрел на дорогу и пытался представить себе существо, которое способно предложить человеку всё, что тот пожелает. И стоит ли ждать, пока он сам придет для разговора. Усмехнулся этой мысли. Потому что если бы кто-нибудь рассказал мне всё это год назад, я бы решил, что человек либо перепил, либо перечитал сказок на ночь. Теперь же подобные истории стали частью моей жизни.

— О чём задумались? — неожиданно спросил Морозов.

— Да так, — усмехнулся я. — Пытаюсь понять, когда моя жизнь успела свернуть не туда.

Воевода хмыкнул и взглянул на меня.

— Может быть, всё началось с того момента, когда вы решили стать князем?

Я покачал головой:

— Не я решал. Так вышло.

— Угу, — невозмутимо согласился Морозов. — Именно так и начинаются самые интересные истории.

Я фыркнул и отвернулся к окну.

* * *

Машина вьехала во двор, и я сразу заметил встречающую нас делегацию. Домовой стоял на крыльце, сложив руки на груди, и смотрел на нас. Рядом на перилах сидел Мурзик. А у нижней ступеньки, положив голову на лапы, лежал пес. Но при виде машины поднял голову, потом встал и медленно, с достоинством, потянулся. Будто всё это время не ждал нас, а просто контролировал крыльцо.

Морозов остановил авто у террасы, заглушил двигатель и повернулся ко мне:

— Прибыли, князь, — произнес он.

В зеркале заднего вида я заметил удивленный взгляд Губова. Усмехнулся, открыл дверь и вышел из машины. Аргумент подошёл ко мне, ткнулся носом в ладонь и внимательно обнюхал рукав.

— Всё хорошо, — сказал я и потрепал пса по холке.

Четвероногий поднял голову и посмотрел на меня с явным сомнением.

Умная всё-таки собака.

Никифор спустился на одну ступеньку.

— Быстро управились.

— Это хорошо или плохо? — с улыбкой уточнил я.

— Пока не понял, — уклончиво ответил Никифор.

— Зато честно.

— А чего мне врать? — удивился такой фразе домовой. — Лица у вас не такие, чтобы я сразу радовался. Даже пес вон вам не верит.

Он кивнул в сторону Аргумента, и тот гавкнул, словно подтверждая его слова.

— Вот, — довольно произнёс Никифор. — Даже собака понимает.

— Аргумент просто рад меня видеть, — возразил я.

Пёс ещё раз обнюхал мой рукав, фыркнул и выразительно посмотрел на Никифора.

— Конечно, — скептически произнес тот. — Рад.

Губов вышел из авто последним. Поправил рукав пиджака, оглядел двор, крыльцо, домового, Мурзика на перилах и Аргумента у моих ног. В его взгляде мелькнуло что-то такое, чего я сперва не понял. То ли удивление, то ли осторожная зависть.

— Хорошо у вас встречают, Николай Арсентьевич, — произнёс он, и я кивнул:

Мурзик на перилах лениво потянулся и посмотрел на Губова. Затем перевёл взгляд на меня. Потом снова на Губова. И довольно прищурился. Бельчонок явно что-то понял раньше остальных. И, как обычно, делиться своими выводами не собирался.

— Пойдёмте в дом, — произнес я. — После этой поездки мне нужен чай. Или что-нибудь покрепче.

— Отвар уже готов, — сообщил Никифор. — Недавно поставил, как чуял, что вы скоро вернетесь. Уже успел настояться.

— Спасибо.

Мы поднялись по ступеням. Доски террасы привычно скрипнули под ногами. От дома тянуло теплом, выпечкой и чем-то очень уютным.

Я уже взялся за дверную ручку, когда Аргумент вдруг тихо зарычал. И я повернулся. Пес стоял на крыльце, расставив лапы и глядя на северную сторону дома. Туда, где начинался сад.

Я удивленно покосился на Морозова, но воевода только пожал плечами, давая понять, что понимает не больше моего. Несколько секунд ничего не происходило.Только ветер шелестел в мокрых ветвях. Потом Аргумент перестал рычать, фыркнул и отвернулся.

— Что это было? — негромко спросил Морозов.

Домовой нахмурился.

— Не знаю, — ответил он после паузы, и в его голосе я уловил непривычное удивление. И оно пугало куда больше остального.

Я посмотрел в сторону сада, в котором не было ничего необычного. И всё же где-то глубоко в душе зашевелилось неприятное ощущение. Словно кто-то только что стоял там и ушёл за мгновение до того, как мы обернулись.

Я покачал головой, словно пытаясь отогнать морок, открыл дверь и шагнул в гостиную…

Навстречу нам вышла Анна Павловна. И с первого беглого взгляда стало понятно, что что-то произошло.

Женщина явно была взволнована. Она быстрым шагом пересекла холл и остановилась перед нами.

— Дорогая, всё в порядке? — заметив ее, тотчас насторожился Побед.

Анна Павловна вздохнула и нервно махнула рукой в сторону окна.

— Роман куда-то запропастился, — ответила она после паузы, и я заметил, что в ее голосе прозвучало раздражение. Но за ним слишком отчётливо слышалось беспокойство.

— После завтрака он отправился пройтись по двору, — продолжила она. — Обещал не заниматься рубкой дров.

Последнюю фразу она произнесла с таким видом, будто сама не могла решить, сердиться ей или переживать.

— Он просто пошутил, — попытался успокоить я женщину.

Гостья посмотрела на меня и покачала головой.

— Дело вовсе не в дровах.

Она попыталась улыбнуться, но улыбка получилась натянутой и почти сразу исчезла.

— Он со вчерашнего дня сам не свой, — дрогнувшим голосом произнесла она и на мгновение замолчала.

Мне вдруг подумалось, что её тревожит не отсутствие сына, а что-то гораздо большее.

— Я беспокоюсь, не наделает ли он глупостей, — призналась женщина.

Побед нахмурился. До этого момента он выглядел спокойным, но после этих слов в его взгляде тоже появилась тревога. Похоже, опасения супруги не казались ему беспочвенными.

— Он ведь не додумался идти в лес? — мрачно уточнил Морозов.

Это было сказано таким тоном, что у меня неприятно кольнуло под ложечкой. До этого момента исчезновение Романа казалось досадной неприятностью. Теперь же ситуация внезапно перестала выглядеть безобидной.

— А что в этом такого? — нахмурилась Анна Павловна. — Он ведь назначен директором заповедника.

Она переводила взгляд с одного из нас на другого и явно не понимала причин нашего