Медведев. Книга 8. Договор - Гоблин MeXXanik

Несколько секунд ничего не происходило. А затем воздух легко дрогнул, как дрожит поверхность воды, если на неё падает лист. И мир вокруг изменился. И мне вдруг оказалось, что в одном из окон второго этажа шевельнулась занавеска. У боковой стены были сложены свежие дрова, рядом с клумбой лежал садовый инструмент, а на каменной дорожке виднелись следы от подошв чьих-то ботинок.

А под старой липой появился Платонов. Он был облачен в светлый костюм, белоснежную рубашку. Волосы оказались убраны назад, обнажая высокий лоб. Мужчина устроился на скамье возле небольшого, круглого столика, на котором стоял заварочный чайник и несколько чашек. К подлокотнику кресла была прислонена тонкая трость с серебряным набалдашником. Сидел он совершенно спокойно, словно всё это время только и делал, что ждал, когда мы перестанем смотреть сквозь очевидное. Заметив, что все собравшиеся во дворе обратили на него внимание, он усмехнулся и поднялся с кресла.

— Это было быстрее, чем я ожидал. Признаю, — произнес хозяин поместья.

Губов слегка склонил голову.

— Достойный морок, — произнес Побед и добавил. — Для людей. Даже с таким жизненным опытом, как у Владимира Васильевича.

Платонов кивнул и перевёл взгляд на меня.

— Любопытных гостей вы возите с собой, Николай Арсентьевич.

Я только молча пожал плечами, и хозяин дома улыбнулся уголками губ. Но глаза его оставались холодными.

— Прошу. Раз уж вы приехали, не будем стоять посреди двора.

Он сделал приглашающий жест, и мы прошли к столу. Морозов сел так, чтобы видеть и хозяина, и дом. Губов расположился напротив Платонова. Я занял место чуть сбоку.

Несколько секунд мы молчали. Хозяин особняка склонил голову, с интересом рассматривая Губова. Затем разлил по чашкам отвар. И первым подал напиток Победу. Тот взял посуду и посмотрел на хозяина поместья поверх тонкого фарфорового края. А затем поставил ее на стол, так и не сделав глотка.

— Благодарю, — произнес он.

Мне показалось, что на поверхности напитка качнулась паутинка.

— Итак, Николай Арсентьевич, — Платонов повернулся ко мне. — Вы приехали с ответом?

— Вы предложили сделку, но скрыли её настоящую цель, — ответил вместо меня Побед.

Платонов повернул к нему голову.

— Смелое начало, — протянул он, кривя губы. — И какова же, по-вашему, настоящая цель?

Губов махнул рукой в сторону реки.

— Вы защищаете старое место. Связанное с водой, лесом и, возможно, границей. Но ваш интерес в другом. Северск расположен на приграничье, а значит, позволяет устроить здесь игорную зону.

После этих слов во дворе стало так тихо, что я отчётливо услышал, как где-то за домом река ударила водой о камни.

Платонов некоторое время молчал. Ветер качнул ветви липы, и с листьев сорвались несколько капель. Одна упала на стол рядом с моей чашкой и растеклась маленьким тёмным пятном по деревянной поверхности.

Хозяин поместья снова улыбнулся, но на этот раз мягче. И голос его сделался теплее.

— Я и не скрывал этого. И уверяю вас, Николай Арсентьевич, что не собираюсь превращать ваш край в столичный притон. Если бы мне нужна была грязная игра, я бы не пришёл к вам. В подобных делах князь обычно только мешает.

Губов провел пальцем по краю столешницы, словно проверяя твердость дерева. А потом заговорил, лениво растягивая слова:

— Вы хотите создать место, куда потянутся деньги. И азарт. Хорошая пища для кого-то вроде меня.

Платонов зябко повел плечами, словно ему стало неуютно от беседы. И, наконец, посмотрел на меня в упор:

— Ваш гость опасен, Николай Арсентьевич, — заявил он.

Я кивнул:

— Вчера мне уже говорили нечто подобное.

— И вы всё равно привезли его сюда? — продолжал любопытствовать Платонов, не глядя на Победа.

— Да.

— Почему?

— Он предложил помощь. А я решил, что в разговоре с вами мне пригодится человек, который умеет видеть настоящую цену сделок.

Платонов на мгновение задумался, потом чуть наклонил голову, чтобы взглянуть на меня исподлобья.

— Хороший ответ. Но увы, я не принадлежу к вашему народу, — произнес он, и мне послышалось в его голосе сожаление. — Так что никаких дешёвых заведений, шулеров с большой дороги, публичных домов, долговых ям и прочего мусора, который обычно липнет к игорному делу. Это будет закрытый клуб с ограниченным количеством гостей и жесткими правилами. Я уже обсуждал эту идею с вашим предшественником. И он, кажется, даже дал согласие. Но предложил подождать.

— Вы не принадлежите, — согласился Губов, словно бы проигнорировав остальные слова Платонова. — Но у вас есть покровитель. И именно для него вы и стараетесь.

Хозяин поместья не изменился в лице. Только пальцы его, лежавшие на трости, медленно сомкнулись вокруг серебряного набалдашника. Не сильно, но достаточно, чтобы я понял: Губов снова попал в больное место.

Морозов тоже это заметил. Его взгляд стал внимательнее, а плечи едва заметно напряглись.

— Покровитель, — повторил Платонов, словно пробуя слово на вкус. — Какой любопытный термин. Что же, если вы все поняли, тогда должны понимать, что человек моего положения редко говорит о клиентах.

— Клиентах? — невольно переспросил я.

Хозяин поместья впервые за всю беседу посмотрел на меня почти с весельем.

— А как вы предпочли бы это назвать, Николай Арсентьевич? Просителями? Нанимателями? Теми, кто приходит с невозможным желанием и хочет воплотиить его в жизнь?

— Исполнитель желаний, значит, — пробормотал Морозов.

— Не люблю это выражение, — спокойно ответил Платонов. — Оно отдаёт балаганом, дурными сказками и людьми, которые думают, будто желание можно получить без расплаты.

Ветер снова шевельнул ветви липы. Капли упали, но зависли в воздухе, словно кто-то растянул над нами прозрачный купол. Они переливались несколько мгновений, ловя скудный свет. А потом упали все разом.

— Всякое желание имеет цену, — продолжил Платонов, смахивая росу с рукава пиджака. — Деньги, услуги, обязательства… Иногда тем, что человек предпочёл бы не отдавать, если бы заранее понял, насколько сильно ему нужна желаемая вещь. Это своего рода… юридическая практика.

— Вы заключаете договоры между людьми и Старшим Народом? — уточнил я.

— Между сторонами, — нехотя поправил Платонов. — Происхождение сторон меня интересует мало.

— Удобная позиция, — пробормотал воевода. — И много у