"Изя, не дай пропасть моей жизни". Часть четвёртая - Григорий Соломонович Берёзкин
Ушел я из редакции “Немана” – там собрались отвратительные люди. Работаю в нашей лит. газете. Это во всех отношениях хуже, трудней, отбирает массу времени, но в “Немане” я уже не мог.
Приехал бы ты, старик, ко мне в Минск хотя бы на несколько дней, а? Ты ведь свободная птица. Подумай, решись. Познакомишься с сестрой Миши Молочко. Увидишь моих детей – они еще очень маленькие. Приезжай…
Что случилось с тобой в этом году, почему он сволочной? Что там было: Рид, Рейснер?
Недавно, в связи с работой, взял в руки твоего “Малышкина”. Какой ты умный парень и как здорово ты пишешь! Умираю от зависти (как это у нас говорят: от хорошей, творческой...)
Пиши, дорогой Изя, буду отвечать аккуратно.
Обнимаю тебя. Твой Гриша.
Изя, не вышлешь ли ты мне книгу Е.М. – ее никак не мог достать. Г.Б.
24.07.1969 г.
Дорогой Изя!
Получил твое письмецо и был ему очень рад.
Как-то весной приезжая в Москву, я позвонил тебе, но увы, ты был где-то, кажется, в Италии.
Со мной ничего трагического не случилось. Просто под видом “удовлетворения просьбы” была проведена репрессийка: низведен в лит. работники газеты.
Один из руководителей Союза выражался в том смысле, что после рецензии на Смирнова мне нельзя доверять даже руководство отделом в редакции.
В общем, как говорит белорусское присловье: “что с миром, то и с тёткиным сыном”. Я бы давно ушел на вольные хлеба, но всё это непросто – нужен какой-либо минимум, даже в размере ста руб. Но уйти придется.
Как твои дела, Изя? Ты спрашиваешь, приеду ли я в Москву… Дело осложняется тем, что у меня обнаружен диабет, сижу на жесткой диете, а то бы приехал в Переделкино.
Мои все на юге. Я взял отпуск, сижу, тружусь. Настроение паршивое.
Пиши, Изя.
Где книга о Рейснер? Пришли, пожалуйста. Привет Лене, с которой я так и не познакомился.
Обнимаю тебя. Гриша
17.11.1974 г.
Дорогой Изя!
Очень рад был получить от тебя письмецо. Летом несколько раз пытался связаться с тобой по телефону, но, увы, хата молчала. Мои знакомые Рудовы (Валя – сестра Миши Молочко) передавали мне привет от тебя, и я им очень завидовал, что они с тобой общались целый месяц в Коктебеле.
Я в этом году не выбрался в Переделкино и вообще никуда не выезжал, хотя и была путевка в Гагры. Масса дел, и все идут туго, как-то через силу, безрадостно. Всё дико надоело. К концу года должен был сдать рукопись книги, а писать не хочется.
Домашними делами тоже не похвалюсь. Болеет мальчишка: бронхиальная астма, сейчас лежит с обширной (как выражаются врачи) пневмонией. Мне дико жаль его…
Что ты делаешь? Что пишешь? Изя, я очень по тебе (или “за тобой”, как говорят в Одессе) скучаю.
В конце декабря Пархоменко (есть такой деятель) грозился вызвать в Москву, по делам какого-то учебника. Дай бог, чтобы вызвал. Тут же, разумеется, позвоню тебе. Выпьем, поболтаем обо всем. Кланяюсь Лене. Пиши.
Обнимаю тебя. Твой Гриша.
31.07.1977 г.
Дорогой Изя!
Пишу тебе из больницы. В самое ближайшее время мне предстоит весьма сложная операция, и будут ее делать в специализированной (т.е. онкологической) больнице. Это не значит, что у меня оно, но полип плохой, и от него можно ждать всякого и разного. Во всяком случае операция не терпит отлагательств.
Изенька, рецензия получилась какая-то бледная – извини, пожалуйста. Потом, эта Лида страшно любит “править”, _____, “улучшать” и пр. – знаю по опыту многих статей и рецензий.
Если все пройдет благополучно, думаю где-то осенью (октябрь-ноябрь) раздобыть путевку в Переделкино – на юг запрещают.
Очень хочу тебя повидать.
Иногда звучат знакомые голоса друзей.
Самый сердечный привет Лене.
Целую. Твой Гриша.
В книге у тебя, кажется, Мате?
13.01.1978 г.
Дорогой Изя!
Я часто думаю: счастливая мысль посетила в свое время Вику познакомить нас тогда в Москве! Ты – отличный парень, умница и талант, а мне хорошо от одного знания, что ты есть на свете. Вот так…
Не буду ничего говорить о моей рецензии – главное, что она тебе понравилась… Ты прав: я старался “отгадать” то, что тебе было дорого в книге. И, по-моему, отгадал: _____ запись о времени и человеке и пр. Хочу тебе сказать, Изя, мою душу не слишком влекут Залка, Воровский и пр., хотя они, вероятно, были хорошие люди. И писатели они очень средние. Недавно у Н. Павлович, у Орлова прочитал о Рейснер многое, что ее отнюдь не красит….
Я после операции и облучения никак в себя не приду. Катастрофически теряю в весе: за два последних месяца (дома, в нормальных условиях) потерял около двух кг. Возможно это связано с моим диабетом. Не знаю.
Вообще чувствую себя, как мельницы у Пастернака:
Им ветер был роздан,
Как звёздам свет.
Он выпущен в воздух,
А нового нет.
Изенька, ничего о “Пивном путче” не слыхал. Очень тебя прошу: напиши как можно подробнее.
Мне как-то, перед больницей, Ст. Кум-ев (?) прислал свою новую книгу. Ты ее читал? Вот младотурок, вот мракобес…
Изя, если в твоей книге о рассказе есть что-либо и о белорусском рассказе, почему бы тебе не прислать этот кусок, скажем, в журнал “Полымя”? Переведут, напечатают. Когда выйдет книга?
Прочитал твою статью о _____. По-моему, это очень дельная статья. И вообще ты молодчина – ты много пишешь, ты много печатаешься…
Я живу преимущественно за счет внутренних рецензий для нашего издательства. Работа нуднейшая, но что поделаешь!
Самый сердечный привет Лене. Я вас, ребята, очень люблю.
Пиши, дорогой. Твой Гриша.
Поскольку это мой личный и очень значимый для меня проект, хотя проектом это наверное не совсем правильно называть, то я хочу написать в конце, что эта работа была для меня необычайно важна. Временами тяжела, всегда – ответственна. Но я благодарна судьбе, что я смогла завершить ее. Да, я понимаю, что материал это задумывался не так, но к сожалению, не всегда у людей есть возможность довершить задуманное. И все же, я хочу