"Изя, не дай пропасть моей жизни". Часть четвёртая - Григорий Соломонович Берёзкин

И тут же схватили. Судили – высшая мера. Была отменена. Заменили на 25 лет.

Цукерман – старый, один из основателей “Спартака”. Учился в Дрезденской политехнической школе. В 37-м арестовали.

(Попова взяли в “Люксе”).

Венгр – еврей, деятель венгерской коммуны, медик. Приехал в Союз после 19 года. Кончал здесь мединститут. Был врачом какой-то нашей барыни.

Я увидел его – как он сидит на верхних нарах и молится.

– Я идиот, что не понимал этого всю жизнь. Я достоин, чтобы меня четвертовали.

Петюнчик – так называли Петра Ивановича. Фамилию я забыл. Петюнчик старичок, маленький. Рабочий – путиловец. Не шибко грамотный. Простой и добрый человек. Связался с группой “демократического центризма” в 36 г. А он еще здесь. На рев. смотрит – ошибочный случай лживая посылка (?).

Мы с ним работаем – рубим землю. Он держит кол – я молотом по колу. Он говорит в это время (я боюсь, что ударю по пальцам):

– Слушал Владимира Ильича – он выдал однолошадных за сельский пролетариат (чтобы оправдать победу революции в непролетарской стране надо было искусственно увеличить % пролетариата однолошадные – не батраки, пролетариат. А Ленин зачислил их в пролетариат – чтобы оправдать победу революции в мелкобуржуазной стране.

– Петюнчик, мне бы Ваши заботы.

– Нет, нет, это самое важное.

Чудный был старик, хороший, все лучшие черты русского пролетария: не злой, надежный, верный…

И его точит, точит. Он ищет ответа, объяснения. Досидели до моего освобождения.

Самолеты 19-го авиационного отряда ОДВА (Особой Краснознамённой Дальневосточной армии),

30-е годы. Источник: Википедия

Одессит-меломан, еврей, лет 40.

Работал во Владивостоке или Хабаровске – не помню по приему ленд-лиза – всю войну. Приехал американец Гувер. Хочет посмотреть порт. Поняли – разведчик. Приказ – не показывать, и напоить, чтобы свалить. Пил как лошадь. Устроили банкет. Он выпил изрядно и говорит:

– Удивительная вы страна. У вас если девушка познакомится с американцем – ее арестуют.

– Откуда вы знаете.

– Все знаю. Знаю, что вы льете мне водку, а себе воду. А теперь покажите мне порт.

Масса народа – бендеровцы (Примечание И.Ш. – так написано у Крамова). Отвратительные. Темная масса. Жестокие немного смягчались. Их сдерживали их священники. Ко мне подполз один старичок, которому я отдавал табак, который присылала мне сестра. Однажды он ко мне подполз:

– Слухай ты, сегодня хлопцы будут резать жидов. Поменяйтесь местами.

Об этом же предупредили Леву Гумилева – тоже считали его евреем.

Я сказал – не надо. Не перейду. Почему-то не состоялось.

Видел, как топором по голове ударили Никулу – поэта, из Литинститута (примечание И.Ш. – возможно, имя расшифровано неправильно). На фронте под Севастополем его замели. Полукровка (полу-еврей, полу-грек) на службе – не на общих работах. Ударил малолетка – армянин. Подошли ко мне бендеровцы:

– Ничего не бачил.

Я молчал.

Табак Шнайдер – служил у Щорса. После гражданской учился в МКП. Был на партработе. Защищает диссертацию “Семья при коммунизме”. В 30-х годах директор индустриального института или техникума в Донецке. В 37-м его забирают.

В лагере – пресвитер баптистов. Пламенный баптист. Все вокруг него – баптисты. Он затевает все песнопения. Но так как мелодии не знают, он поет на революционные мелодии.

– Всевышний, всевышний, всевышний, возьми меня вместе с собой (на мотив “Все выше и выше и выше”). Все поют за ним – густыми лужеными голосами.

Или на мотив “По военной дороге шел в тревоге”. Все – истово поют.

Масса евреев. Собрали деньги на воздвижение памятника жертвам гетто – много таких. Их забирали, давали националистическую организацию – слова “сионизм” – еще нет.

Мальчик Вася вышел по малой нужде – стал писать из озорства. Выписал “Сталин”. Схватило морозом. Утром пришел уполномоченный – зашел:

– Кто ходил по малой нужде.

Вася: – Я.

Забрали. Судили за терроризм. Получил большой срок.

Летчик – заставил приземлиться военный самолет – его заинтересовала немецкая машина. Он сказал: Наша, пожалуй, не хуже. Но вот оптика у них лучше.

Арестован, получил 10 лет.

Много писателей: Леонид Соловьев, Борис Сучков. Еврейские – Ошерович [1], Веледницкий [2], Кон [3], Рабинков [4], Грубиан [5].

Мой друг по довоенному Минску, пишет талантливейшие стихи, белорусский писатель Хурсик [6], взятый еще в 30-м году. Получил ссылку. Там изучил немецкий язык, стал преподавать немецкий язык в школах, в 44-м мобилизован в армию, зачислен в конный обоз. Под Белостоком попал на 2 дня в плен. После войны возвращается к семье – арестовывают: плен и срок в 30-е годы. Получает 25 лет.

В лагере я сошелся с ним. Переводит по памяти на белорусский язык “Фауста”.

Лев Гумилев. (Примечание И. Ш.– к сожалению, ничего дальше о Гумилеве нет).

[1] Гирш Шоломович Ошерович (1908—1994) — еврейский поэт, прозаик. Писал на идише. В 1949 г. репрессирован в ходе разгрома еврейской культуры в СССР и приговорен к 10 годам исправительно-трудовых лагерей. Советский литературовед.

[2] Абрам Маркович Веледницкий (1894—1959) — еврейский советский поэт, литературовед и педагог. Писал на идише. Сотрудник Института еврейской культуры при АН УССР, преподаватель киевских вузов. Представитель уничтоженной в ходе сталинских репрессий школы советского литературоведения на идише.

[3] Нафтали Герц Кон (1910—1971) — известный еврейский поэт и журналист, писавший на идише. Передан в СССР из Польши по обмену политзаключёнными в 1932 г. Дважды репрессирован в Советском Союзе (в 1937 и в 1948 гг. во время кампании против еврейской интеллигенции), провёл в лагерях ГУЛАГа многие годы.

[4] Гессель Беркович (Григорий Борисович) Рабинков (1908—1981) — советский еврейский писатель, драматург и критик. Писал на идише. Окончил МГПИ, с 1935 г. жил и работал в Биробиджане. В 1950 г. арестован в ходе сталинских репрессий против еврейской интеллигенции автономии («Биробиджанское дело»), приговорён к 10 годам лагерей.

[5] Матвей (Мотл) Михайлович Грубиян (1909—1972) — еврейский советский поэт. Писал на идише. Фронтовик, прошедший Великую Отечественную войну и получивший три тяжелых ранения. Семья поэта погибла в Минском гетто. В конце 1940-х гг. арестован в ходе сталинских репрессий против членов Еврейского антифашистского комитета.

[6] Симон Алексеевич Хурсик (1902—1972) — беларусский советский писатель, прозаик и переводчик. Член известного литературного объединения «Маладняк» 1920-х годов. Арестован ГПУ БССР 19 июля 1930 года по делу «Союза освобождения Беларуси» и приговорен к 5 годам