Гурджиев: переосмысление - Роджер Липси
Да, о да! И здесь, пожалуй, вы услышите подлинную суть того, почему это сближение столь давно назрело. Не просто ради возвращения несправедливо вытесненного на обочину духовного мастера, но потому, что ви́дение, явленное Гурджиевым, сегодня необходимо как никогда. В этом своде учения заключены такие подходы и практические инструменты, каких не найти больше нигде. Назовём лишь некоторые: закон трёх и закон семи, эннеаграмма, всеобщая материальность, взаимное питание, пять бытийных устремлений, разотождествление, «сознательный труд и намеренное страдание». Всё это — ключевые понятия Работы, которые при их применении в качестве единого целостного ви́дения способны разомкнуть мёртвый тупик, до сих пор навязываемый вечной мудрости неоплатонической бинарной метафизикой. Они в силах катапультировать нас в новую эру, которую Гурджиев возвещает с жаром и требовательной любовью.
Я видела, как это учение оживает в сердцах людей. И теперь, когда оно, вопреки самому себе, всё больше входит в мейнстрим, подхваченное такими популярными начинаниями, как «Эннеаграмма личности», «интенсивы по Движениям» и, возможно, мои собственные Школы мудрости, я наблюдаю, как оно растёт, наполняет новой энергией и преображает не только культурные институты, с которыми соприкасается, но и саму Работу: «новые мехи» и «зерно, павшее в землю», слитые воедино. И потому в конечном счёте я полна глубокой надежды, что сближение уже происходит, и что эта книга принесёт чувство сопричастности, легитимность и более прочное ощущение связи с западным культурным наследием, с которым Работа столь необходимо и столь плодотворно ведёт диалог. Пришло время, чтобы этот голос был услышан, а по-прежнему поразительное видение Гурджиева в полной мере вступило в разговор с постмодернистской интеллектуальной традицией, почти омертвевшей из-за нехватки подлинного присутствия и подлинной надежды.
Да начнётся великий диалог!
Благодарности
Первый долг признательности — перед Дейвом О’Нилом, ведущим редактором издательства Shambhala Publications, с которым в прошлом я выпустил три книги. Мы надеялись, что эта станет четвёртой, но тому не суждено было сбыться. В декабре 2017 года Дейв перенёс тяжёлый инсульт и вынужден посвятить все силы восстановлению. Поклон этому мужественному другу и литератору.
Поклон также президенту Shambhala Publications Никко Одисеосу и Мэтту Зепелину, редактору, взявшемуся за работу по его просьбе. Ясность мысли и теплота понимания Мэтта ощущались на всём протяжении нашего нового сотрудничества. Младший редактор Мэтта Одра Фиггинс не давала мне сойти с рельсов — как и литературный редактор Джилл Роджерс и корректор Эмили Уичленд. Что касается художественного оформления, главный арт-директор Shambhala Лора Зориан создала ясный макет страниц и глав, а Хейзел Берхолц разработала неизменно интригующую обложку. Питер Шумахер из отдела маркетинга и связей с общественностью преподал мне больше уроков, чем сам думает. Спасибо всем вам в Боулдере.
Я признателен Синтии Буржо за то, что она откликнулась на наше приглашение написать предисловие. Она именно тот автор, чьё согласие поделиться своими знаниями и видением я так надеялся получить.
Александр де Зальцман, Стивен и Анн-Мари Грант, Пьер и Марга Зубер, Кент Крамер, Томас Дейли-младший, Патти Уэлч де Льоса и Джозеф Азизе оказали огромную помощь. Спасибо всем вам.
Архивы Фонда Гурджиева в Нью-Йорке и Института Г. И. Гурджиева в Париже хранят уникальные материалы. Архивы — вот где место историка и биографа. Я глубоко благодарен за предоставленный доступ к этим материалам. Я должен особенно поблагодарить моих друзей и коллег, Кэти Миннероп и Александра Мусата, за помощь в работе с документами, находящимися на их попечении.
Галина Натензон просветила меня в вопросах русской литературы конца XIX века. Я уже не впервые обращаюсь к ней за помощью — и вновь с глубочайшей благодарностью. Другой мой наставник, Джим Кендрик, великодушно согласился воссоздать ключевой афоризм Гурджиева шрифтом Приере (Prieuré) (рис. 6).
Первые читатели этой книги в машинописи — Энн и Чарльз Уайт, Басараб Николеску, Пол Бикман Тейлор, Ребекка Херберт, Роберт Карран, Кеннет Крушел, Джон Томпсон, а также Джерри Кимбер в части материалов о Кэтрин Мэнсфилд — были источником поддержки, фактических уточнений и мудрой критики. Сердечная благодарность всем вам и ещё нескольким людям во Франции.
Трейси Кокран, друг и литературный агент, и её муж Джефф Залески были рядом на протяжении этих двух лет исследований и работы над книгой. В качестве первых читателей они давали советы и поддержку — столь необходимые и всегда желанные.
Дайэнн Эдвардс вновь взяла на себя процесс получения издательских
разрешений там, где это требовалось, а Энн Риччи снова с неутомимым упорством создавала базу данных цитат и примечаний, лёгшую в основу этой книги. Спасибо вам обеим; без вас этой книги бы не было. Хизер Эккер привела в порядок концевые примечания и библиографию, а также занималась правами на ряд иллюстраций и публикаций — за эти масштабные задачи она взялась с готовностью.
Моя жена Сьюзан была моим близким соратником на протяжении всей подготовки и написания этой книги. Она знает исторический материал и, более того, знает жизнь учения Гурджиева в нашем поколении. Безмерная благодарность.
Ошибки в фактах и интерпретациях, которые могли остаться, лежат исключительно на мне.
— Роджер Липси. Было несколько... кто с искренностью, исходившей из их отдельных одухотворённых частей, стремился к Высшему Знанию только с целью самосовершенствования... Одного... звали Пифагор.
— Г. И. Гурджиев, «Рассказы Вельзевула своему внуку», 1950
Каждому