Человек-паук - Питер Дэвид

«Это было безумие! Формула была безопасна! Стромм просто параноик!»

Стараясь говорить разумно и уверенно, Озборн сказал: – Это квантовый скачок в науке, господа. Мы открываем секреты человеческой эволюции. Я никогда не говорил, что это будет дёшево или быстро, только революционно.

Слокум выпрямился, возвышаясь над Озборном, и устремил на него холодным взглядом.

– Я буду с вами откровенен. Я никогда не поддерживал вашу программу. Вы всем обязаны моему предшественнику. – Было ещё одно слово, которое он произнёс с нескрываемым презрением: "предшественник".

Озборн почувствовал, что сейчас последует второй удар, и именно Балкан его нанесёт.

– Генерал дал добро лаборатории "Квест Аэроспейс" на конструирование прототипа их экзоскелета. Через две недели начнутся испытания.

«Господи... они так далеко продвинулись». Озборн изо всех сил старался не выдать паники на своём лице, даже когда генерал Слокум, крутя нож, продолжил: – Если к этому времени ваше изобретение не выдержит испытания на человеке, я лишу вас финансирования и передам средства им.

– Норман, – добавил Фаргас очень медленно и очень опасно, – мы не собираемся терять этот контракт.

Теперь все взгляды были прикованы к Озборну, очевидно ожидая, что он скажет или сделает. В этот момент всё, что он смог выдавить из себя – это кивок и вымученную улыбку. Затем он оглянулся через плечо на броню и глайдер, и вместо чужого поля боя, усеянного вражескими солдатами, он представил, как летит на нём над землёй, усеянной телами Слокума, Стромма и всего совета директоров.

Это принесло ему некоторое кратковременное утешение.

Мэй Паркер показалось, что у неё вот-вот случится сердечный приступ.

Она только что вошла в гостиную и обнаружила, что её замечательный муж неуверенно стоит на стуле, вытянув руку как можно дальше, и пытается поменять лампочку в потолочном светильнике. Бен что-то бормотал, полностью сосредоточившись на предстоящей работе. Бледный солнечный свет просачивался сквозь только что пропылесошенные жалюзи, заставляя его щуриться, когда кресло слегка наклонялось на покрытом ковром полу.

На мгновение Мэй подумала только о том, что он упадёт и разобьёт себе голову, и кровь навсегда запачкает её диван, заставив её пожалеть о пластиковых чехлах, которые они сняли много лет назад, чтобы Питер был счастлив. Затем она решила, что ей действительно нужно изменить порядок своих приоритетов и вместо этого не дать Бену погибнуть.

– Почему ты не пользуешься лестницей? Ты упадёшь и сломаешь себе шею, – упрекнула она его. Указав на лампочку, она продолжила: – Подожди, пока Питер это сделает.

Бен, как обычно, проигнорировал её. Вместо этого, торжествующе повернув в последний раз, он вставил лампочку, и она зажглась.

– И сказал Господь: «Да будет свет», – нараспев произнёс он. – И вуаля. Свет появился. Семьдесят пять мягко светящихся ватт.

Он начал спускаться со стула, сжимая одной рукой перегоревшую лампочку, а тётя Мэй стояла прямо за ним, чтобы смягчить его падение, если до этого дойдёт. Не то чтобы она принесла ему много пользы; если бы он упал на неё, то, скорее всего, убил бы её. Но она чувствовала, что должна что-то сделать.

– Молодец, – сказала она с сарказмом. – Бог будет в восторге. Только не упади на задницу.

Как только его нога ступила на твёрдую почву, она направилась на кухню, чтобы продолжить готовить ужин. Когда она занялась этим, Бен крикнул ей вслед: – Я и так на взводе. Когда старшего электрика завода увольняют после тридцати пяти лет работы, как ещё это можно назвать? Конечно, я в полной заднице!

Она так часто слышала, как он разглагольствовал об этом, что смогла произнести это вместе с ним. Стоя у плиты, она проверила, закипела ли вода. Бен вошёл следом за ней и выбросил перегоревшую лампочку в мусорное ведро. Решив, что её муж тоже может быть полезен, Мэй сказала: – Подай мне вон то блюдо. Зелёное.

Бен взял требуемую кухонную посуду, а затем подошёл к газете, которая была разложена на столе. Он пролистал раздел объявлений и удручённо покачал головой.

– Корпорации сокращают людей направо и налево и увеличивают свои доходы. Что они знают о том, как стоять на табуретке и вкручивать лампочку?

Стоять в кромешной тьме начинало казаться предпочтительнее, чем слушать, как Бен продолжает нести чушь.

– Бен, ты непременно найдёшь себе работу.

– Ну, давай посмотрим, – сказал Бен с притворной весёлостью, проводя пальцем по объявлениям о вакансиях. – Компьютерный аналитик, компьютерный дизайнер, компьютерный инженер, продавец компьютеров... – Высказав свою точку зрения, он печально вздохнул. – Мне шестьдесят восемь лет. Для компьютеров я слишком стар, мне нужно обеспечивать свою семью.

Ей было невыносимо видеть его таким. Таким подавленным, таким разочарованным. Бен принадлежал к поколению, которое очень ценило способность мужа обеспечить крышу над головой для своих близких. Потеря работы стала для него тяжёлым испытанием. Конечно, он уже был не молод, но обладал природной жизнерадостностью, которая не соответствовала его преклонным годам. Теперь, когда его поглотили сомнения и жалость к себе, этого не хватало.

Убавив огонь под кастрюлей, Мэй подошла к нему сзади, обняла и поцеловала в щёку.

– Я люблю тебя, – заверила она его. – И Питер тоже любит. Я не знаю человека ответственнее тебя. У нас в жизни всякое бывало. Но всё же мы как-то пережили это. – Не желая слишком долго размышлять о грустном, она встала и спросила: – Кстати, а где Питер? Он опаздывает.

В этот момент входная дверь распахнулась, а затем захлопнулась. Бен быстро развернул газету на странице с комиксами и радостно воскликнул: – А вот и он!

– Как раз к ужину, – добавила Мэй. Жаркое, которое она готовила в духовке, уже издавало приятные запахи, наполнявшие кухню. Она опустила в воду на плите несколько картофелин для варки. – Как прошла экскурсия?

Мэй стояла спиной к Питеру, но, когда он не ответил сразу, она повернулась и посмотрела на него. Его измученный вид застал её врасплох. Казалось, он едва мог стоять на ногах.

– Мне что-то нехорошо... Я пойду посплю, – тихо простонал он.

Ей сразу же захотелось поднять из-за него шум, но тётя Мэй знала, что он чувствует, и каждый раз, когда она это делала, он жаловался, что она слишком остро реагирует. Поэтому, сдерживая свои естественные порывы, она вместо этого спросила с лёгким разочарованием: – Ты не перекусишь?

По